-- Вотъ и я, мои друзья! Ну что вы всѣ дѣлаете, какъ поживаете? Капитанъ де-Какстонъ, имѣю честь кланяться. Слава Богу, я теперь свободенъ. Я бросилъ заниматься этой несчастной провинціальной газетой. Я былъ рожденъ не для этого. Океанъ въ чайной чашкѣ! Я -- и эти мелкіе, грязные, тѣсные интерессы; я, чье сердце обнимаетъ все человѣчество. Ну что между этимъ общаго?
Отецъ мой, замѣтившій наконецъ его краснорѣчіе, которое уничтожало всякую возможность дальнѣйшаго продолженія его сочиненія на нынѣшній вечеръ, вздохнулъ и отодвинулъ въ сторону свои замѣтки.
Дядя Джакъ совершилъ три эволюціи, ни въ чемъ не соотвѣтствовавшія его любимой теоріи величайшаго счастія отъ величайшихъ чиселъ; во-первыхъ, онъ вылилъ въ чашку, которую взялъ изъ рукъ моей матери, половину скуднаго количества молока, обыкновенно вмѣщаемаго Лондонскими молочниками, потомъ значительно уменьшилъ объемъ пирога, вырѣзавъ изъ него три треугольника, и, наконецъ, подошелъ къ камину, затопленному изъ угожденія Капитану де-Какстонъ, подобралъ полы сертука и, продолжая пить чай, совершенно затмилъ источникъ свѣта, къ которому сталъ спиной.
-- Человѣкъ созданъ для себя подобныхъ. Мнѣ давно надоѣло возиться съ этими себялюбивыми провинціалами. Вашъ отъѣздъ совершенно убедилъ меня. Я заключилъ условіе съ однимъ Лондонскимъ торговымъ домомъ, извѣстнымъ по уму, капиталу и обширнымъ филантропическимъ видамъ. Въ субботу я оставилъ службу мою олигархіи. Теперь я въ моей сферъ: я покровитель милліона. Программа моя напечатана: она у меня здьсь, въ карманъ. Еще чашку чаю, сестрица, да не много побольше сливокъ, да другой кусокъ пирога. Позвонить что ли?-- Освободившись отъ чашки и блюдца, дядя Джакъ вытащилъ изъ кармана сырой листъ печатной бумаги, въ заглавіи котораго было напечатано крупными буквами: "Антимонопольная Газета" Онъ съ торжественнымъ видомъ вертѣлъ его передъ глазами отца.
-- Пизистратъ,-- сказалъ отецъ,-- посмотри сюда. Вотъ какое клеймо дядя Джакъ теперь кладетъ на кружки свого масла.-- Хорошо, Джакъ! хорошо, хорошо!
-- Онъ якобинецъ!-- воскликнулъ Капитанъ.
-- Должно быть,-- замѣтилъ отецъ,-- но познаніе лучшій девизъ въ міръ, какой только можно изобразить на кружкахъ масла, назначеннаго на рынокъ.
-- Какіе кружки масла? я не понимаю,-- сказалъ дядя Джакъ.
-- Чѣмъ меньше вы понимаете, Джакъ, тѣмъ лучше будетъ продаваться масло,-- отвѣчалъ ему отецъ, принимаясь опять за свои занятія.