Леди Франклинъ. Зачѣмъ?-- затѣмъ, что онъ имѣетъ все, чтобъ быть счастливымъ: прекрасное состояніе, прекрасное здоровье, прекрасное имя; но какъ первое его удовольствіе казаться несчастнымъ, то онъ и прибѣгнулъ къ единственному средству, которое ему оставалось. Впрочемъ, это обыкновенная уловка вдовцевъ, когда они хотятъ жениться. Но, милая Клара, ты такъ задумчива, блѣдна, печальна.... Ахъ! и слезы!
Клара. Нѣтъ, нѣтъ.... слезы... нѣтъ.
Леди Франклинъ. Съ-тѣхъ-поръ, какъ г. Мордоунтъ оставилъ тебѣ двадцать тысячь фунтовъ стерлинговъ, весь свѣтъ занятъ тобою. Сэръ Фредерикъ безъ ума отъ тебя.
Клара (съ презрѣніемъ). Сэръ Фредерикъ!
Леди Франклинъ. Ахъ! Клара, успокойся; я знаю твою тайну, и увѣрена, что Эвлинъ тебя любитъ.
Клара. Онъ любилъ меня.... и болѣе не любитъ. Онъ не понялъ меня, когда былъ бѣденъ, а теперь, когда онъ богатъ, не мнѣ объяснять ему.
Леди Франклинъ. Другъ мой, счастіе слишкомъ рѣдко для того, чтобы жертвовать имъ сомнѣнію. Зачѣмъ же онъ бываетъ здѣсь такъ часто?
Клара. Быть можетъ для Джоржины.
(Входитъ сэръ Джонъ Визи, и роется въ книгахъ на столѣ, какъ будто ищетъ журнала.).
Леди Франклинъ. Ба! Джоржина мнѣ племянница; она не дурна и не безъ достоинствъ; но ея отецъ, своимъ эгоизмомъ, испортилъ ея характеръ.... она недостойна Эвлина. Подъ его насмѣшливою оригинальностью скрывается что-то высокое и благородное. По-крайней-мѣрѣ, предоставь мнѣ для него столько же, какъ и для тебя....