Леди Франклинъ. Да, она была весела... Сколько живости! Какой характеръ!
Гревсъ. Характеръ! О, подобнаго характера ни у кого не было.
Леди Франклинъ. И когда что-нибудь одушевляло ее, она была такъ прекрасна! Глаза ея дѣлались такими блестящими!
Гревсъ. Очень блестящими, неправда ли? Ха! ха! ха! Помните ли вы ея милую привычку топать ногою? Самою маленькою изъ всѣхъ маленькихъ ножекъ... Мнѣ кажется, какъ будто я вижу ее. Ахъ! этотъ разговоръ трогателенъ!
Леди Франклинъ. Какъ она мило играла на нашихъ домашнихъ театрахъ!
Гревсъ. Помните ли вы ея роль въ Ревнивомъ Мужѣ! Ха! ха! ха! ха! она играла превосходно! Ха, ха!
Лэди Франклинъ. Ха! ха! да, въ первомъ дѣйствіи, когда она выходитъ и говоритъ вамъ: "Ваша жестокость, ваша нечувствительность будутъ причиной моей смерти!"
Гревсъ. Нѣтъ, нѣтъ, не такъ! больше энергіи. ( Подражая покойницѣ ) "Ваша жестокость, ваша нечувствительность будутъ причиною моей смерти!!!" Ха! ха! Я долженъ знать, какъ она говорила-это; потому-что она дѣлала мнѣ репетицію два раза въ день, бѣдняжка! ( утираетъ глаза.)
Леди Франклинъ. И она такъ хорошо, пѣла! Она сочиняла... Какую это французскую арію она такъ любила?
Гревсъ. Ахъ, да! веселую арію? Постойте, постойте...