Клара. Что я не оставила его! Если онъ еще любитъ, я имѣю довольно для двоихъ... но это только прекрасный сонъ. Онъ говорилъ мнѣ, чтобы я считала его братомъ. Въ подобную минуту, мнѣ должно быть его сестрою! Но... я дрожу... Если послѣ всего... если... Однимъ словомъ, не слишкомъ ли я смѣла? Свѣтъ, моя совѣсть могутъ отвѣчать, что... Но неужели вы думаете, что онъ можетъ презирать меня?
Леди Франклинъ. Нѣтъ, Клара, нѣтъ. Твоя душа слишкомъ чиста, чтобы кто нибудь могъ худо судить о ней. Какое-то предчувствіе говоритъ мнѣ, что это свиданіе составитъ ваше счастіе. Тебѣ нельзя итти одной; мое присутствіе все оправдываетъ. Дай мнѣ руку... мы пойдемъ вмѣстѣ. (Уходитъ. )
СЦЕНА III
Комната въ домѣ Эвлина.
Эвлинъ. Да, до-сихъ-поръ все превосходитъ мое ожиданіе. Я увѣренъ въ Смутѣ; Шарпа я уговорилъ. Мое избраніе въ депутаты покажется средствомъ избѣгнуть тюрьмы. Ха! ха! право, это не много времени продолжится. Но мнѣ нужно еще нѣсколько часовъ, что бы совершенно разсориться. (Входитъ Гревсъ.) Ну, Гревсъ, что говорятъ обо мнѣ?
Гревсъ. Ничего хорошаго.
Эвлинъ. Назадъ тому три дня меня всѣ уважали. Сегодня всѣ ужасаются меня, а между-тѣмъ я все тотъ же.
Гревсъ. Гмъ! Зачѣмъ играть?
Эвлинъ. Пустой предлогъ. Преступленіе не играть, но проигрывать. Если бы я раззорилъ Смута, всѣ дружески пожимали бы мнѣ руку, всѣ поздравляли ли бы меня. Ахъ, люди, люди! Не напрасно я былъ богатъ и бѣденъ. Пороки и добродѣтели писаны на незнакомомъ языкѣ, который свѣтъ читаетъ въ худомъ переводѣ, сдѣланномъ успѣхомъ или неудачею. Вы одни, Гревсъ, не измѣнились со мною.
Гревсъ. Я въ этомъ не вижу ничего особеннаго. Я всегда готовъ проливать слезы съ плачущими. (Въ сторону.) Я знаю, что дѣлаю глупость, но не могу удержаться. Послушайте, Эвлинъ. Я люблю васъ; я богатъ; дайте мнѣ выпутать васъ изъ бѣды; по-крайней-мѣрѣ у меня будетъ предлогъ жаловаться на судьбу -- на цѣлую жизнь. Ну, рѣшайтесь.