Эвлинъ (тронутый.) Наконецъ я узналъ, что люди могутъ быть добрыми. Любезный другъ, еслибы я имѣлъ нужду въ вашей помощи, я принялъ бы ее; но я могу поправиться самъ собою. Какъ вы думаете, дастъ ли мнѣ Джоржина такое же доказательство своего довѣрія и привязанности?
Гревсъ. Развѣ вы будете неутѣшны если нѣтъ?
Эвлинъ. Не стану скрывать, что я все еще люблю Клару. Наше послѣднее свиданіе возбудило во мнѣ чувства, которыя могли быть заглушены только всею силою души моей. Я не изъ тѣхъ сибаритовъ чувства, которые считаютъ невозможнымъ для человѣка подавить любовь и называютъ свою слабость неизбѣжностью судьбы. Это жалкая отговорка женщины, потерявшей свою честь; развратника, измѣнившаго другу. Да, сердце союзникъ души, а не предатель.
Гревсъ. Что вы хотите этимъ сказать?
Эвлинъ. Вотъ что: если Джоржина предастся моей судьбѣ; если она захочетъ жить, не въ нищетѣ и крайности, но въ скромномъ довольствѣ; если, однимъ словомъ, она любитъ меня для меня самаго, я навсегда изгоню изъ сердца мысль о Кларѣ. Я обручусь съ Джоржиною, и пойду къ алтарю, чтобы оправдать ея привязанность.
Гревсъ. А ежели она отвергнетъ васъ?
Эвлинъ (радостно.) Я буду опять свободенъ, и тогда... о! тогда я осмѣлюсь просить Клару объяснить прошедшее и осчастливить будущее. (Входитъ слуга и подаетъ письмо Эллину.) Но жребій брошенъ. Мечта исчезла. Благородная Джоржина, да, и буду тебя достоинъ!
Гревсв. Джоржина! возможно ли?
Эвлинъ. И какая скромность! Однѣ только женщины обладаютъ этимъ даромъ! Какъ мы худо судимъ о людяхъ! Я не считалъ ее способною на такое пожертвованіе.
Гревсъ. И я также.