Эмилія не отвѣчала ни слова, я растолковалъ ея молчаніе за знакъ согласія. Она плакала. Только-что сѣли въ карету, куда помѣстился и я, она зарыдала и съ какою-то болѣзнію прижималась къ своей компаніонкѣ.
Я хорошо понималъ, что мои увѣщанія тутъ неумѣстны, и могли бы еще увеличить ея смущеніе. Мнѣ нужно было разыгрывать роль молчаливаго и скромнаго зрителя.
Но мадамъ д'Акунча не боялась разлиться бурнымъ потокомъ женскаго краснорѣчія. Она съ жаромъ и безъ умолку говорила почти во все время нашего путешествія. Жесты ея и особенная напряженность произношенія явно показывали, что предметомъ этой ораторской рѣчи были непріятности настоящаго вечера. Я думаю, что любезный д'Акунча не избѣжалъ должнаго мщенія дражайшей своей половины, при личномъ свиданіи, если только онъ не представилъ достаточныхъ причинъ своей оплошности, не сослался на апоплексію или что-нибудь подобное, Я едва было не расхохотался, представивъ положеніе бѣдняка д'Акунча предъ лицомъ гнѣвной Юноны; только печаль Эмиліи заставила меня удержаться отъ неприличной веселости. Мало-по-малу Эмилія приходила въ себя.
-- Надѣюсь, что вы чувствуете себя лучше, спросилъ я Эмилію, сохраняя самое скромное и почтительное положеніе.
-- Мнѣ очень непріятно, что я надѣлала столько не удовольствій моимъ сопутникамъ. Господинъ Ганмеръ не даромъ упрекалъ меня, что я ѣзжу въ Оперу, съ людьми, которые ни слова ни понимаютъ по-англійски. Впрочемъ, ни разу еще не случилось со мною подобныхъ непріятностей; я постоянно посѣщала театръ и никто меня не преслѣдовалъ.
-- Вашъ батюшка предвидѣлъ опасность, почему жъ бы ему не проводить васъ въ театръ?
-- Другой разъ уже вы говорите со мною, какъ-будто я дочь господина Ганмера, замѣтила Эмилія. Конечно я никогда бы не рѣшилась открыть свое состояніе иностранцу; но ваша вѣжливость даетъ полное право узнать всю истину. Я не дочь Ганмера, а только нѣсколько мѣсяцовъ живу подъ его опекою; меня зовутъ Эмилія Барнетъ.
-- Вы, кажется, довольно знаете наши фамильныя отношенія къ господину Ганмеру, сказалъ я; можно ли послѣ этого имѣть мнѣ удовольствіе быть постояннымъ вашимъ товарищемъ вездѣ, гдѣ только нужна вамъ будетъ помощь?
-- Вы крайне обязательны; но извините, если я скажу вамъ, что мой опекунъ будетъ слишкомъ дурно смотрѣть на наши болѣе короткія отношенія.
Это значило бросить мнѣ перчатку. Но я не имѣлъ больше времени продолжать разговоръ. Слезы Эмиліи не кстати такъ долго лились, что мы были уже у воротъ Ганмера. Въ это время я замѣтилъ, что позади насъ ѣхала другая карета, вѣроятно, въ ней сидѣла разгульная молодежъ. Наша карета остановилась. Я хотѣлъ-было выскочить, чтобы подать руки двумъ своимъ инфантинамъ, но Эмилія остановила меня.