Но ложа всё еще пуста; въ этотъ вечеръ она походила на могилу. Я терялъ послѣдній случай увидѣться съ Эмиліей. Въ продолженіе шести смертельныхъ мѣсяцовъ Опера закрыта. Въ продолженіе шести смертельныхъ мѣсяцовъ, эта ложа, которая такъ долго была эдемомъ должна была оставаться пыльнымъ, сырымъ и темнымъ жилищемъ пауковъ. Я вошелъ въ нее, чтобы побывать тамъ еще разъ, сѣлъ на стулъ Эмиліи, за занавѣску, положилъ на красную подушку тюльпанъ. Запахъ ванили еще носился въ ложѣ, какъ-будто д'Акунчи только-что оставили ее. Мое воображеніе вызывало ихъ образы, и въ иную минуту, думалъ, что они были въ ложѣ.
Я не могъ долѣе оставаться въ нерѣшимости. На другой день я пошелъ въ Саутгамптонъ-Бильдингсъ. Разговаривая съ писаремъ, я спросилъ, гдѣ миссъ Бэрнетъ. Я былъ въ отчаяніи.
Мой вопросъ не удивилъ этого юношу. Казалось, онъ былъ приготовленъ, былъ увѣренъ, что одинъ изъ кліентовъ Ганмера постучится въ дверь и спроситъ объ Эмиліи. Съ видомъ какого-то удовольствія онъ отвѣчалъ: -- Миссъ, Эмиліи нѣтъ уже.
-- Она у господина д'Акунчи?
-- Быть-можетъ, тамъ, быть-можетъ, нѣтъ. Я не могу вамъ сказать.
Натурально, всего пріятнѣй мнѣ было спросить объ этомъ у самаго д'Акунчи. Я побѣжалъ въ Бертнъ-Кресчентъ. На ворогахъ билетъ съ надписью: Сей домъ отдается въ наемъ. Я прошелъ уже улицу; но вдругъ вернулся назадъ, потребовалъ, чтобы показали мнѣ домъ, и спросилъ женщину, которой было поручено смотрѣть за домомъ, гдѣ теперь прежніе постояльцы. Она могла сказать мнѣ только, что они уѣхали на свою сторону.
Я сталъ несчастнымъ человѣкомъ. Я почувствовалъ свое одиночество. Все кончено. Эмиліи не только не было въ домѣ, но и въ Лондонѣ. Въ клубѣ, въ тотъ вечеръ, едва, была одна душа. Я почти не замѣтилъ, что чиновники были исключительнымъ народонаселеніемъ Доунингъ-Стрита, что всѣ почти выѣхали на озера, или бѣжали на жгучіе пески острова Вайта, между тѣмъ какъ государственный чиновникъ продолжалъ обмакивать свое перо въ государственныя чернила. Одинъ я, надувшись, сидѣлъ на софѣ клуба, какъ единственный обладатель всего окружавшаго меня; я думалъ подать въ отставку. Воспоминаніе объ условіяхъ, на какихъ лордъ Ормингтонъ давалъ мнѣ небольшой бюджетъ придало еще больше эффекта моему негодованію на родъ человѣческій. Наконецъ, и мой отецъ, какъ всѣ государственные люди и всѣ политики, уѣхалъ въ деревню.
Кто по неволѣ остается въ Лондонѣ послѣ этого полугодія, по обязанностямъ ли службы, за долгами, или по сердечнымъ обстоятельствамъ, долженъ вспомнить, какъ странно замѣтить вдругъ, подобно Аладдину, что великолѣпные чертоги исчезли. Въ послѣдній мѣсяцъ весело потянутся повозки путешественниковъ. Меланхолики и старики выбираются прежде всѣхъ. Въ іюнѣ и іюлѣ еще остаются нѣсколько избранныхъ, чтобы задавать чудесные обѣды, составлять тѣ партіи, о которыхъ не знаетъ толпа. Надо имѣть большія отличія, чтобы допустили васъ къ игрѣ въ этихъ домахъ. Послѣднія двѣ недѣли наконецъ походятъ на прекрасныя лѣтнія ночи, когда можно замѣтить только звѣзды первой величины. Но скоро настала совершенно темная ночь. Тогда, какъ мы дивимся своему одиночеству въ блестящемъ и пыльномъ городѣ, когда воробьи безстрашно прыгаютъ и щебечутъ на улицахъ, когда прикащики, заложивъ за ухо перо, сидятъ не за конторкою, а за дверьми, когда уѣздные театры пестрятъ стѣны разноцвѣтными афишками;-- тогда мы спрашиваемъ самихъ себя: куда дѣвались люди? и и эхо вторитъ намъ: куда?
Уединеніе никогда не тяготило такъ моего сердца; на просторѣ я проклиналъ слѣдствія перваго полугодія. Косой мой братъ былъ на-верху счастія; женихъ принятый леди Сусанною, самой миленькой и самой богатой наслѣдницею въ Лондонѣ, онъ замѣтилъ, что въ домѣ Генріетты Банделеръ оказываютъ ему предпочтеніе предо мною, и рѣшился ѣхать въ Варбертонъ-Лоджъ и примириться со вдовою леди Тейдонъ.
Размышляя объ этихъ низкихъ планахъ, иногда я готовъ былъ обвинять Эмилію въ моихъ неудачахъ; во изъ глубины сердца укоряющій голосъ говорилъ мнѣ; "Неблагодарный, не проклинай Соутгамптонъ-Бильдингса, даже въ мысли твоей!" Грустное предчувствіе соединялось съ этимъ ангельскимъ личикомъ, которое, три вечера сряду, печально выглядывало изъ ложи и смотрѣло въ партеръ Оперы.