-- Ну, что бы вы сказали, если бъ въ Декабрѣ мѣсяцѣ послали васъ въ Бискайскій Заливъ къ сэру Чарльзу Стуарту съ депешами, которыя можно довѣрить какому-нибудь коммиссіонеру?

-- Лиссабонъ! вскричали Чиппенгамъ, Перси, всѣ секретари, въ томъ числѣ и я.-- Счастливецъ! прибавилъ я тихомолкомъ.

-- Счастливецъ! возразилъ мнѣ Герріесъ: я желалъ бы видѣть васъ или кого другаго на своемъ мѣстѣ. Но старый Грумгруффингонъ одумался! Это значило бы обратиться спиною къ отцамъ и матерямъ, или лучше ко всему парламенту, гдѣ засѣдаютъ ваши батюшки или дядюшки. Но у меня нѣтъ ни одного родственника ни въ верхнемъ, ни въ нижнемъ парламентѣ, потому и выбрали меня Генри Герріеса.

Тоіда какъ одни сочувствовали отчаянію Герріеса, а другіе смѣялись надъ нимъ, я размышлялъ въ сторонѣ. Вдругъ блеснула мнѣ мысль.

-- Герріесъ, сказалъ я ему: если вы говорите по-совѣсти, если не разыгрываете комедіи дипломатичаскаго nolo episcoрагі, пойдемте вмѣстѣ къ министру; я нахожу ваше порученіе пріятнымъ; я знаю немного по-португальски; путешествіе, быть-можетъ, поправитъ мое разстроенное здоровье.

Герріесъ согласился. Министръ сначала нахмурилъ брови; я показался ему дерзкимъ, потому-что осмѣлился опровергать министерскій выборъ; но я далъ ему замѣтить, что на Герріесѣ лежала обязанность привесть въ порядокъ нѣкоторые оффиціальные документы, необходимые къ наступающему открытію парламента. Это доказательство было сильно, и я получилъ приказаніе быть въ готовности отправиться въ Фальмутъ въ тотъ же вечеръ. Ни одно существо не знало тайны моей любви. Мой отъѣздъ былъ громовымъ ударомъ для всѣхъ сослуживцевъ: самъ Герріесъ считалъ меня глупцомъ. Къ счастію, лорда Ормингтона не было въ городѣ, онъ попрепятствовалъ бы моему отъѣзду. Но я легко увѣрилъ матушку, что правительство дало мнѣ очень важное порученіе. Она немножко поплакала, просила меня не подвергаться опасностямъ заразы и желтой горячки, поговорила нѣсколько о землетрясеніяхъ, и утѣшилась, когда я обѣщалъ прислать ей съ первымъ курьеромъ изъ Лиссабона цѣпочку и парочку обезьянъ. Отдавъ приказанія Тиму, который долженъ былъ ѣхать со мною, я уложилъ въ чемоданъ все нужное.

Спустя нѣсколько часовъ, я былъ на дорогѣ къ Фальмуту, и на другой день Morning Post, не пропускающій ни одной важной новости, возвѣстилъ своимъ читателямъ, что почтенный Сесиль Дэнби наканунѣ оставилъ министерство иностранныхъ дѣлъ и отправился съ депешами къ посланнику ея величества въ Лиссабонѣ. Это извѣстіе принесло мое прости всѣмъ моимъ друзьямъ и кредиторамъ.

Я летѣлъ на курьерскихъ, и съ удовольствіемъ представлялъ себѣ изумленіе, которое ожидало лорда Ормингтона въ городѣ, когда онъ узнаетъ, что, не разрывая своихъ отношеній, я успѣлъ ускользнуть отъ него, Ганмера и Снача. Я радовался еще тому, что избѣжалъ опасности быть забытымъ или приглашеннымъ,-- что все равно,-- на свадьбу моего брата, Джона, который, по извѣстіямъ журналовъ, долженъ былъ жениться вскорѣ послѣ Рождества на своей богатой невѣстѣ. Какъ настоящій Парѳянинъ, я летѣлъ, счастливый тѣмъ, что оставилъ за собою раны или, по-крайней-мѣрѣ, царапины.

Мое путешествіе продолжалось три недѣли. Опасности и скука подобной поѣздки легко помирили бы меня съ отцовскимъ домомъ. Никогда не забуду, съ какимъ усердіемъ я благодарилъ Провидѣніе, когда очутился на возахъ Таго.

Вотъ я на сушѣ. Служба ея величеству!.... Какъ не вспомнить, что я со всѣмъ своимъ богатствомъ принадлежалъ ея величеству, то есть, я и мой портфейль съ депешами? Я долженъ былъ торжественно вручить мои дипломатическія письма и вѣрительныя ноты въ руки посланника.