Въ слѣдующій понедѣльникъ я поступилъ въ число невольниковъ, которые каждый день по пяти часовъ сидятъ на одномъ мѣстѣ, рѣжутъ перья, да рисуютъ лошадокъ, собачекъ, карикатуры и прочее, и прочее, на казенной бумагѣ, въ Доунниской Улицѣ. Я былъ молодъ, здоровъ и полонъ надеждами на будущее; казалось, я самъ себ ѣ господинъ. Скоро протекли пять часовъ. Послѣ должностной неволи я отправлялся въ любовное рабство; потому-что, по крайней-мѣрѣ, три раза въ недѣлю, изъ канцеляріи его высокопревосходительства, я заходилъ въ очаровательные салоны Гросвеноръ-Пласа, гдѣ предсѣдательствовала леди Генріетта Банделеръ. Эту милую тиранку нельзя было видѣть раньше четырехъ часовъ. Она вставала въ полдень: тогда занимается заря прекрасныхъ женщинъ. Я спрашивалъ иногда самъ себя, что она дѣлаетъ до того времени, пока не открываются двери ея залы. Видалъ я въ дѣтствѣ, что леди Ормингтонъ шесть часовъ сряду посвящала туалету; но то было другое время, тогда нарядъ въ женщинѣ считался важнымъ дѣломъ; на одно шнурованье шло не меньше часа; между-тѣмъ леди Генріетта была въ головѣ школы D é shabill é, которая на всѣ наряды требовала времени не больше тридцати минутъ. Леди Генріетта постоянно носила бѣлое кисейное платье, волосы всегда были причесаны чрезвычайно просто, безъ лентъ и другихъ мелочей. Въ счастливую минуту, когда я наслаждался ея присутствіемъ, она имѣла веселый видъ, который выражалъ сердечное удовольствіе; глаза свѣтились умомъ, и во всемъ лицѣ выказывалось сознаніе своей красоты. Нѣтъ, съ такимъ выразительнымъ лицомъ, женщинѣ нельзя укрыться отъ ревнивыхъ глазъ, если въ ваше отсутствіе она занята была какими-нибудь нѣжностями.
Я не находилъ случая разрѣшить свои сомнѣнія. Въ первое наше свиданіе случай благопріятствовалъ мнѣ быть съ нею наединѣ; но съ-тѣхъ-поръ я не видалъ ее больше ни разу одну. Мы встрѣчались съ нею у другихъ, а если и у ней, то не иначе, какъ между четырьмя и пятью часами, когда собиралось уже общество. Однажды, я четвертью часа пораньше убрался изъ канцеляріи, за пять минутъ до четырехъ часовъ былъ въ Гросвеноръ-Пласѣ, и нашелъ уже тамъ полковника Морлея, самаго безобразнаго, по и самаго любезнаго и очаровательнаго изъ всѣхъ гвардейскихъ офицеровъ. Не скажу, что онъ очаровалъ и меня; напротивъ его пронзительный благородно-насмѣшливый взглядъ леденилъ меня; тогда я чувствовалъ, что умъ мой испаряется, и всѣ острые анекдоты вылетаютъ изъ памяти. Могъ ли я не возненавидѣть такого человѣка? Онъ былъ моимъ злымъ геніемъ.
Мнѣ никакъ не удавалось пріѣхать прежде всѣхъ въ Гросвеноръ-Пласъ; разъ, я рѣшился пробыть дольше всѣхъ; мой маневръ удержать эту землю за собою былъ такъ тихъ и остороженъ, что леди Генріетта, разставляя вазы съ цвѣтами, отломила мнѣ въ подарокъ вѣтку геліотропа.
-- Вы таки успѣваете, господинъ Сесиль Дэнби; примите это въ знакъ одобренія и поощренія, сказала она: я вижу, вы затвердили почти наизусть самый трудный урокъ, который даетъ вамъ право быть частью великаго цѣлаго, однимъ изъ тысячи колецъ общественной цѣпи. Съ-этихъ-поръ, вы не должны отдѣляться отъ другихъ, вамъ нужно жить, дѣйствовать и чувствовать согласно съ обществомъ.
-- Въ нѣкоторомъ отношеніи, дѣйствительно, я чувствую то же что чувствуетъ общество, отвѣчалъ я: именно, я обожаю васъ...
-- Моя коляска подана уже, перебила леди Генріетта; а если вы будете благодарить меня за мою снисходительность подобными плоскостями...
-- Вашу снисходительность! вскричалъ я съ нѣжнымъ упрекомъ.
-- Не будьте такъ легкомысленны, возразила она: не думайте, что я хвалю васъ, въ самомъ дѣлѣ, за ваши какія-нибудь заслуги, нѣтъ, это просто, по своей снисходительности. Вы попали на хорошую дорогу: умѣете прилично одѣться и держаться на второмъ планѣ картины; но еще много надо учиться вамъ, надо пріобрѣсть свѣтскую опытность. Вы слишкомъ много говорите, и смѣетесь безъ мѣры. Правда, у васъ прекрасныя зубы, нѣтъ недостатка и въ умѣ; но всё-таки это не извиняетъ вашего желанія господствовать своимъ голосомъ въ салонѣ, гдѣ ваша болтливость заставляетъ молчать людей, которые гораздо умнѣе васъ, но, къ несчастію, не имѣютъ такого сильнаго голоса, чтобы заглушить вашъ крикъ. Посмотрите на полковника Морлея.
-- Покорно васъ благодарю, леди; я люблю лучше его слушать, чѣмъ смотрѣть на него.
-- Онъ рѣшительно не похожъ на васъ, продолжала леди Генріетта, думая наказать меня за грубость: вамъ бы очень не мѣшало поучиться у него, взять себѣ за образецъ беззаботность воспитаннаго человѣка; онъ не выставляетъ себя, и уступаетъ поле повѣсѣ, только-что вступающему въ свѣтъ.