Эмилія поблагодарила меня легкимъ наклоненіемъ головы, обратилась къ своей собесѣдницѣ и снова начался разговоръ на неизвѣстномъ языкѣ. Я догадывался, что разговаривали обо мнѣ и счелъ неприличнымъ оставаться тутъ долѣе; всталъ, вышелъ изъ ложи и спустился въ первый ярусъ. Замѣтивъ, что Морлея не была возлѣ леди Генріетты, я занялъ его мѣсто.
Здѣсь, по крайней-мѣръ, я наслаждался полнымъ успѣхомъ. Никогда леди Генріетта не была столько снисходительна. Вѣрно, замѣтили меня въ третьемъ ярусѣ, то есть, возлѣ очаровательнѣйшей красавицы во всей залѣ; можетъ быть даже, за мой успѣхъ наказанъ и полковникъ удаленіемъ изъ ложи. Эта мысль снова возродила во мнѣ все самолюбіе. На открытое кокетство я отвѣчалъ необыкновенною любезностію. Впрочемъ, я скрылъ свою неудачу въ третьемъ ярусѣ, и благодаря модному искуственному языку, которому такъ же легко научиться какъ искусству лгать, я казался чрезвычайно веселымъ.. Сказать правду, я вдохновлялъ самое леди Генріетту: она сдѣлалась для меня феею, изъ устъ который сыпались жемчугъ и алмазы; но мнѣ хотѣлось отмстить за свое пораженіе; теперь она моя жертва, а я не выходилъ изъ границъ самой нѣжной учтивости. Истинная моя любовь была тогда въ другомъ мѣстѣ. За пять минутъ до окончанія балета, посреди перекрестнаго огня остротъ и анекдотовъ, я всталъ, вспомнивъ свое обѣщаніе, раскланялся самымъ почтительнымъ образомъ и удалился.
Нѣтъ ничего досаднѣе для свѣтской женщины, какъ быть оставленною мужчиною, который пользовался прекраснымъ пріемомъ въ ея ложѣ. Не значить ли это прямо сказать ей, что онъ презираетъ удовольствіе проводить ее до коляски.
Смѣясь въ душѣ надъ собою, я полетѣлъ въ третій ярусъ; мнѣ очень хотѣлось видѣть, кто будетъ провожать Эмилію. Народъ уже началъ расходиться, и я едва могъ пробиться сквозь толпу, когда поднялся въ третій ярусъ, вся эта часть залы была почти пуста.
Всякая женщина, имѣющая несчастіе посѣщать лондонскіе театры, съ негодованіемъ замѣчаетъ, какъ грубы посѣтители галлерей, и какъ неучтивы тѣ, которые быть-можетъ, выше по рожденію, но такъ же худо воспитаны, какъ первые; которые ловкость свою выражаютъ наглыми и безстыдными взглядами на женщину и считаютъ высшимъ геройскимъ поступкомъ убить на дуели человѣка.
Ложа Эмиліи была осажена толпою ловеласовъ послѣдняго разряда; они ожидали, когда выйдетъ красавица; но Эмилія, изъ боязни подвергнуться оскорбленіямъ, оставалась въ засадѣ. Небольшимъ маневромъ мнѣ удалось пройти сквозь ряды осаждающихъ, и я предложилъ руку обѣимъ дамамъ; но мое предложеніе было принято не прежде, какъ Эмилія сказала нѣсколько отрывистыхъ фразъ своей спутницѣ; я слышалъ, что она упоминала имена лорда Ормингтона и Ганмера, вѣроятно объясняя, кто я такой,
-- Я очень опасаюсь, сказалъ я, замѣтивъ ея растроганный видъ: не испытали ли уже вы какой-нибудь непріятности, прошу васъ только указать мнѣ того, кто...
Эмилія прервала меня.
-- Если я принимаю вашу услугу, сказала она, то съ условіемъ не обращать никакого вниманія на то, что могло или можетъ случиться съ нами. Болѣе всего я считаю для себя оскорбительнымъ, сдѣлаться предметомъ разговоровъ общества.
Все это происходило на порогѣ ложи, и одинъ видъ извѣстнаго и сильнаго покровителя разсѣялъ толпу нахаловъ. Мы спустились, не задѣвши локтемъ ни одного ротозѣя. Немного успокоившись, Эмилія продолжала: