-- Одинадцать часовъ, мнѣ пора, промолвила она.
Быстро надѣла она шляпку вуаль и пальто, направилась къ дверямъ и на порогѣ, прибавила съ нервной улыбкой.
-- Прощайте господа.
-- Она чѣмъ-то недовольна, замѣтилъ князь Витали, когда послышался стукъ колесъ удалявшагося экипажа.
-- Ничего, отвѣчалъ Бонивэ; она вѣроятно поссорилась съ сэромъ Артуромъ.
-- А, произнесъ хладнокровно итальянецъ: кто нибудь ихъ помиритъ.
И черные глаза его пристально смотрѣли на маркиза, какъ-бы говоря: "Вы хотите возбудить во мнѣ ревность и узнать мои намѣренія, но не безпокойтесь, вы ничего не узнаете; я смѣюсь надъ вашей хитростью".
-- Вы будете фехтовать сегодня? сказалъ онъ громко.
Коляска графини Сальвэртъ быстро катилась по улицамъ города, одна сторона которыхъ пользовалась прохладной тѣнью, а другая была залита палящимъ солнцемъ. Вдоль старинныхъ дворцовъ съ рѣшетчатыми окнами и большими желѣзными кольцами, на стѣнахъ тянулся цѣлый рядъ весеннихъ цвѣтовъ загромождавшихъ столы продавцевъ. Но странный контрастъ этихъ блестящихъ тоновъ съ чернотою каменныхъ стѣнъ не обратилъ на себя вниманія молодой женщины, которая казалась очень задумчивой. Одной изъ главныхъ чертъ ея характера былъ чрезмѣрный страхъ общественнаго мнѣнія. Она охотно бросала ему перчатку, но для нея было нестерпимо слышать осужденіе ея смѣлыхъ выходокъ.
-- По какому праву сэръ Артуръ осмѣливается меня судить и высказывать мнѣ свои мнѣнія? спрашивала она себя: развѣ я сдѣлала что нибудь дурное; да если я и виновата, то. ему какое дѣло? Онъ мнѣ не мужъ и не любовникъ!