-- Два часа... два часа пять минутъ... два часа десять, произносила она почти громко: два часа пятнадцать... два часа двадцать...
Минутная стрѣлка готова была указать половину третьяго, какъ неожиданно раздался звонокъ и слуга доложилъ о сэрѣ Артурѣ Страбэнѣ.
-- Принять, сказала молодая женщина съ улыбкой торжества и когда въ комнату вошелъ англичанинъ, она нѣжно промолвила:
-- Это очень мило, что вы не дуетесь, а тотчасъ пріѣхали извиниться. ну, нечего объ этомъ и говорить. Вы нашли что я поступила неприлично, и сказали мнѣ объ этомъ, а потомъ сами раскаялись въ своей смѣлости. Не надо извиненій. Я прощаю, только не грѣшите болѣе, прибавила она грозя ему пальцемъ.
-- Вы ошибаетесь графиня, отвѣчалъ серьезно сэръ Артуръ, лицо котораго дышало твердой рѣшимостью: я не явился къ вамъ чтобы просить извиненія. Я не чувствую себя виновнымъ относительно васъ.
-- Хорошо, сказала. Люси, закуривая новую папироску. Вы хотите сдѣлать мнѣ сцену. Мужчинѣ, виновному въ неловкости, остается одно изъ двухъ, или извиниться, или разыграть сцену. Я васъ слушаю.
-- Парижанки очень остроумны, замѣтилъ медленно сэръ Артуръ.
Еще наканунѣ вечеромъ онъ рѣшился покончить дѣло разомъ и узнать, любитъ ли она его или нѣтъ. Ея утренняя выходка и теперешняя кокетливая веселость, только усиливали его рѣшимость.
-- Да, продолжалъ онъ: вы очень остроумны, но припомните названіе одной изъ комедій Альфреда де Мюссе.
-- Между чашей и губами, спросила иронически Люси.