Конечно, онъ могъ всегда жениться на богатой, придавъ свой историческій титулъ, но онъ не хотѣлъ рѣшиться на такое униженіе до послѣдней крайности. Онъ пріѣхалъ во Флоренцію только для того, чтобы найти женщину, которая соединяла-бы съ богатствомъ личную привлекательность. Въ Люси онъ нашелъ всѣ качества жены, о которыхъ онъ мечталъ. Поэтому онъ повелъ противъ молодой вдовы аттаку по всѣмъ правиламъ искусства и вмѣстѣ съ тѣмъ съ самой благоразумной осторожностью.
-- Если князь, какъ онъ ни хитеръ, продолжалъ мысленно разсуждать маркизъ, не попадетъ въ эту ловушку, то я не Бонивэ; къ тому-же г-жа Ананкова такая хорошенькая.
Женщина, которую маркизъ выбралъ себѣ въ сообщницы, была блестящая русская свѣтская дама, которая развелась съ своимъ вторымъ мужемъ и только двѣ недѣли тому назадъ прибыла во Флоренцію. Она встрѣтила въ обществѣ князя Витали и съ перваго взгляда влюбилась въ него, въ-чемъ и созналась одной изъ своихъ соотечественницъ госпожѣ Денисовой, веселой, подвижной боязливой и вѣчно смѣющейся блондинкѣ.
-- Это очаровательная, идеальная исторія, сказала г-жа Денисова маркизу, котораго она обожала за его донъ-жуановскую репутацію: Ирина видѣла его только два раза, влюбилась по уши и проситъ меня, чтобы я познакомила ее съ княземъ.
-- А у нея бывали интрижки? спросилъ Бонивэ.
-- Еще-бы, отвѣчала г-жа Денисова: да вѣдь изъ-за нея застрѣлился Борисъ, знаете Борисъ Ѳедоровичъ Каратьевъ, исторію котораго я вамъ разсказывала. Мы однажды сидѣли у княгини Софіи и для забавы вертѣли столы... Вдругъ столъ говоритъ: "Я Борисъ..." "Какой Борисъ"? спросилъ мой братъ. "Борисъ Ѳедоровичъ, отвѣчалъ столъ"... "Неправда, отвѣчалъ мой братъ: я видѣлъ его сегодня". Это было въ Петербургѣ въ десить часовъ вечера и мы тотчасъ послали къ Каратьеву. Что-же вы думаете:-- онъ застрѣлился въ 8 часовъ. А виновницей его смерти была Ирина Ананкова, которая бросила его ради одного изъ моихъ друзей, очень красиваго юноши.
Эти слова г-жи Денисовой преслѣдовали маркиза цѣлый день, даже на званомъ обѣдѣ и на вечерѣ у графини Арденца, гдѣ его пріятель Жакъ Дарво имѣлъ огромный успѣхъ, декламируя знаменитый романсъ Мюссэ: "Si vous croyez que je vais dire" голосомъ лучшихъ парижскихъ актеровъ и актрисъ, въ томъ числѣ Сары Бернаръ, Делонэ, Варини... и Гіасента; къ пародіи послѣдняго онъ даже прибавилъ фальшивый носъ, который незамѣтно надѣлъ, вынувъ его изъ кармана.
-- Охъ!, ужь эти французы, воскликнула г-жа Денисова, среди громкихъ и общихъ рукоплесканій: я обожаю ихъ. Любезный маркизъ, представьте мнѣ его. Какъ вы думаете, онъ не откажется повторить на моемъ завтрашнемъ вечерѣ свои удивительныя пародіи?
Бонивэ тѣмъ съ большимъ удовольствіемъ исполнилъ ея желаніе, что тотчасъ сообразилъ, какую пользу онъ можетъ извлечь изъ минутнаго увлеченія госпожи Ананковой княземъ Витали. Онъ согласился въ качествѣ патрона Дарво устроить ужинъ, которымъ молодой французъ хотѣлъ угостить своихъ флорентинскихъ друзей передъ отъѣздомъ въ Парижъ. Легко было включить въ число приглашенныхъ г-жу Денисову и ея подругу г-жу Ананкову. Подлѣ нея можно было посадить князя Витали, а такъ какъ она была очаровательна и очень легкомысленна, то молодой пламенный итальянецъ конечно поддался-бы ея чарамъ. На другой-же день вся Флоренція заговорила-бы объ его побѣдѣ и эта измѣна князя графинѣ Сальвертъ значительно подняла-бы акціи маркиза. Онъ очень хорошо понималъ, что при выборѣ второго мужа Люси обратитъ всего болѣе вниманія на глубину его любви. Поэтому съ самаго начала своей аттаки на сердце молодой женщины онъ поставилъ себѣ за правило не давать ни малѣйшаго повода къ какимъ-бы то ни было сплетнямъ о себѣ, но онъ надѣялся, что князь Витали далеко не такъ остороженъ.
Результатомъ этихъ размышленій было то, что спустя десять дней послѣ отъѣзда изъ Флоренціи сэра Артура и вечера у графини Арденца, около половины двѣнадцатаго ночи, князь Витали шелъ пѣшкомъ въ ресторанъ улицы Тарнабуонэ на ужинъ, устроенный Жакомъ Дарво. До назначеннаго часа было еще далеко и молодой итальянецъ, медленно идя по набережной Арно, наслаждался прекрасной весенней ночью. Рѣка медленно катила свои темныя воды, а вдали со стороны Кашнэ слышался какой-то глухой плескъ водопада, благодаря воздвигнутой тамъ плотины. Лавки, загромождавшія старый мостъ, рельефно обрисовывались при лунномъ свѣтѣ. Небо было усѣяно многочисленными звѣздами.