По временамъ князь Витали останавливался и облокотившись на парапетъ, устремлялъ свои глаза въ пространство. Онъ курилъ длинную крѣпкую сигару и вполголоса напѣвалъ неаполитанскую пѣсню: "Смотри, охотникъ, чтобъ перепелка тебя не провела".
-- Нѣтъ, думалъ князь: она меня не проведетъ, но онъ хочетъ меня провести.
И дипломатическій профиль Бонивэ возсталъ передъ молодымъ неаполитанцемъ.
-- Съ тѣхъ поръ, какъ англичанинъ уѣхалъ, продолжалъ онъ размышлять съ жесткой иронической улыбкой: маркизъ сдѣлался относительно меня сахаромъ медовичемъ. Но если мухъ не поймаешь уксусомъ, то Витали не поймаешь сахаромъ и медомъ. Впрочемъ, нечего мнѣ тревожиться; будемъ хладнокровно ожидать ударовъ, какъ всегда совѣтуетъ мой учитель фехтованія... Какая дивная ночь!
И какъ истый итальянецъ, онъ вполнѣ наслаждался настоящей минутой, хотя мысли его были сосредоточены на заботахъ о будущемъ.
-- А какъ хорошо въ такую ночь въ Неаполѣ, продолжалъ онъ размышлять: -- если я женюсь на Люси, то буду жить тамъ полгода. Отчего мнѣ не вернуться туда и теперь? По очень простой причинѣ: у меня всего за душой двадцать двѣ тысячи триста франковъ. Какую глупость я сдѣлалъ, что отбилъ танцовщицу у дяди и поссорился съ нимъ на вѣки. Но теперь все равно, я женюсь на Люси, какъ-бы ни хитрилъ маркизъ. А зачѣмъ онъ заставилъ дурака француза, у котораго онъ выигрываетъ ежедневно по нѣсколько золотыхъ, пригласить меня на этотъ ужинъ?. Онъ вѣроятно хочетъ чрезвычайной любезностью ко мнѣ замаскировать свою игру. Онъ думаетъ, что я ужасно глупъ. Тѣмъ лучше, самая тонкая хитрость выдавать себя за дурака.
Гдѣ-то на часахъ пробило двѣнадцать. Князь Витали бросилъ сигару и направился въ ресторанъ съ веселой улыбкой, напѣвая второй куплетъ неаполитанской пѣсни:-- "Пойду я сегодня съ молодежью въ Позилипъ".
-- Вы пунктуальны какъ солдатъ, сказалъ Бонивэ, встрѣчая его на порогѣ маленькой гостиной, дверь изъ которой вела въ залу, гдѣ долженъ былъ произойти ужинъ.
-- Маркизъ, замѣтилъ Жакъ Дарво, здороваясь съ своимъ гостемъ: пунктуальность врожденное качество князей.
Онъ произнесъ эти слова такимъ тономъ, что ясно обнаруживалъ свое счастье быть за панибрата съ титулованными особами. Этотъ ужинъ, игра въ карты съ маркизомъ Бонивэ и маленькая интрижка съ одной итальянской аристократкой, которую онъ не пригласилъ изъ деликатности, составляли, для него лучшія воспоминанія о дняхъ, проведенныхъ во Флоренціи.