Кутлы-Мурадъ управлялъ кунградскою областью подъ нѣкотораго рода надзоромъ хивинскаго чиновника, есаулъ-баши Мам е та, родомъ калмыка. Теперешній хивинскій ханъ Се и дъ-Мухам е дъ -- "Отецъ величія", какъ онъ себя титулуетъ -- поставилъ себѣ за правило не облекать своею довѣренностью въ отдаленныхъ отъ столицы мѣстахъ чиновниковъ изъ природныхъ хивинцевъ, въ особенности изъ людей значительныхъ: онъ посылаетъ туда людей безродныхъ, выведенныхъ имъ самимъ изъ ничтожества и всѣмъ обязанныхъ ему одному, а потому имѣющихъ прямой интересъ не измѣнять своему благодѣтелю; притомъ, если понадобится казнить такого выскочку, то нечего опасаться за него кровной мести или возмущенія его родственниковъ.
Кутлы-Мурадъ и есаулъ-баши-Маметъ были ненавидимы до нельзя кунградскими узбеками, каракалпаками и киргизами, за свою жестокость, жадность и неумолимую строгость при собираніи податей въ пользу хана и свою собственную. Кутлы-Мурадъ былъ въ ссорѣ со многими изъ своихъ родственниковъ; ропотъ въ народѣ противъ него усиливался; многіе изъ узбековъ поджигали эту ненависть; въ особенности старались о томъ Мухамедъ-Фана и Кулманъ-бій, приходившіеся ему также сродни. Наконецъ, лѣтомъ 1858 года, когда посольство флигель-адъютанта Игнатьева было въ Хивѣ, составился заговоръ, человѣкъ изъ сорока, съ цѣлью убить Кутлы-Мурада и есаулъ-баш и Мам е та, отложиться отъ Хивы и сдѣлать кунградскимъ ханомъ Мухамедафана, какъ старшаго изъ потомковъ Тюря-Суфи. Въ заговорѣ участвовалъ киргизскій бій Азберг е нь, убѣжавшій въ Хиву изъ русскихъ предѣловъ, послѣ убійства въ 1856 г. султана-правителя западной части Малой Орды, Арсл а на.
Мухамедъ-Фана говорилъ бію Азберг е ню, что такъ-какъ кунградцевъ немного и имъ однимъ не устоять противъ Хивы, то онъ намѣренъ вступить въ союзъ съ туркменскимъ ханомъ Ат а -Мурадомъ и призвать на помощь туркмевъ-ямудовъ, кочующихъ около западной окраины хивинскаго ханства. Азберг е нь возсталъ противъ этого всѣми силами, утверждая что имъ послѣ не развязаться съ туркменами, буйными, хищными и вѣроломными разбойниками, которымъ ни въ чемъ нельзя вѣрить, которыхъ онъ давно знаетъ и съ которыми не хочетъ имѣть никакого дѣла. Азбергень увѣрялъ, что кунградцы вмѣстѣ съ киргизами всегда могутъ отстояться безъ посторонней помощи. Мухамедъ-Фана согласился съ нимъ послѣ краткаго спора, а самъ воспользовался временемъ, когда Азбергень въ августѣ ѣздилъ по требованію хана въ Хиву, пробрался тайно въ кочевья туркменовъ и уговорился съ ихъ ханомъ, Ата-Мурадомъ.
Есаулъ-баш и жилъ въ такъ-называемомъ ханскомъ дворцѣ -- обширномъ строеніи подлѣ базара и караванъ-сарая, а Кутлы-Мурадъ за городомъ, въ своемъ саду. Разъ, въ половинѣ августа, заговорщики нарочно подняли на базарѣ шумъ и драку, и потомъ человѣкъ двадцать отправились гурьбою къ есаулъ-баши съ громкими жалобами, съ тѣмъ чтобъ вслѣдъ за ними втѣснились къ нему другіе и чтобъ убить его во время разбирательства. Они однако не посмѣли напасть на него и разошлись. Вскорѣ потомъ есаулъ-баши поѣхалъ въ Хиву.
Въ то время, когда аральская флотилія, привезшая для нашего посольства подарки, предназначенные хивинскому хану и бухарскому эмиру, стояла передъ Кунградомъ, Кутлы-Мурадъ и есаулъ-баши принялись тесьма дѣятельно исправлять полуразрушенную городскую стѣну, чтобъ не пропустить русскихъ судовъ вверхъ по Аму-Дарьѣ, еслибъ они пришли туда въ другой разъ. Это было въ началѣ іюля. Главный строитель Кутлы-Мурада и весьма приближенный къ нему узбекъ, былъ имъ какъ-то обиженъ, а потому также присоединился въ заговорщикамъ.
Въ исходѣ сентября, когда суда наши давно уже ушли и всѣ крѣпостныя работы были кончены, строитель поѣхалъ къ Кутлы-Мураду и просилъ его осмотрѣть работы, сказать такъ ли онъ исполнилъ данныя ему приказанія и не нужно ли чего передѣлать. Кутлы-Мурадъ велѣлъ осѣдлать себѣ лошадь. Персіянинъ-невольникъ, искренно къ нему привязанный, совѣтовалъ ему хорошенько вооружиться и взять съ собою нѣсколько человѣкъ; но тотъ обругалъ его, говоря что ему бояться нечего, и поѣхалъ къ городу вдвоемъ со своимъ инженеромъ.
На мосту передъ въѣздомъ въ Кунградъ стояли Мухамед-Фан а и Кулм а н-бій. Оба они подошли въ Кутлы-Мураду и Кулмаи-бій сказалъ, что имѣетъ жалобу; между тѣмъ, инженеръ спѣшился, а Мухамед-Фана подошелъ еще ближе.
-- Какая у тебя жалоба? спросилъ Кутлы-Мурадъ.
-- Теперь скоро будутъ собирать подати, отвѣчалъ Кулман-бій:-- а изъ насъ много бѣдныхъ, которымъ нечѣмъ платить.
-- Да мнѣ какое дѣло, нечѣмъ платить?-- ну, продавайте вашихъ дѣтей!