VI.
Господинъ Наревскій никого не боится.
Надобно имѣть перо жаръ-птицы, геній Державина и чернила совершенно новѣйшія, трижды патентованныя, четырежды французскія, чтобъ достойно описать -- нѣтъ, выше -- сочинить, еще выше -- воспѣть, вотъ это, можетъ-быть, такъ и будетъ -- воспѣть одно изъ чудесъ Спасскаго-Переулка: значитъ, все-таки сочинить -- только не повѣсть, даже не поэму, а цѣлую эпопею въ двадцати-четырехъ поэмахъ, эпопею о томъ, какимъ-образомъ Мина Ивановна захлопотала, засуетилась, заторопилась и всю свою прислугу заторопила еще съ самаго утра и перевернула всю мебель въ залѣ и посуду въ кухне,-- какъ скромной кошечкой и хитрой лисой вошла она въ комнату къ Григорью Васильевичу и безъ всякой предварительной просьбы принесла ему отличнаго, ароматнаго кофе, настоящихъ сливокъ и дѣйствительныхъ сухарей, а Григорій Васильевичъ, нисколько, рѣшительно-нисколько не пугаясь ея появленія, не чувствуя ни малѣйшаго смущенія въ душѣ, ласково и благосклонно кивнулъ ей головою,-- какъ та же Мина Ивановна обратилась къ нему съ просьбою, чтобъ онъ "сдѣлалъ ей одолженіе, не оставилъ"... и пр. и пр. все въ такомъ родѣ, а Григорій Васильевичъ, опять-таки нисколько не боясь ея, сказалъ ей: "извольте, извольте; ужь за это я ручаюсь; я готовъ служить вамъ; только ужь вы, того, относительно вина и буттербротовъ -- чтобъ все это, знаете, по первому слову..." И Мина Ивановна осталась очень-благодарною Григорью Васильевичу и даже, по выходи изъ комнаты, подумала о немъ кое-что, давно-недуманноe, очень и оченьхорошее, -- какъ потомъ Григорій Васильевичъ сталъ кушать свой кофе, не обращая вниманіи на безпрерывный звонъ въ передней и страшную возню во всѣхъ комнатахъ Мины Ивановны,-- какіе, съ какимъ добромъ, у кого и почему на сохраненіи бывшіе узлы одинъ за другимъ съ самаго утра этого дня возвращались въ знакомый имъ коммодъ Григорья Васильевича, -- по какой особенноважной причинѣ пришли къ нему Ватрушкинъ, Передковичъ и Вассерманъ и сказали ему, что "хорошо", а Передковичъ замѣтилъ еще, что сегодня онъ очень-настроенъ на желаемый ладь и надъется быть вполнѣ счастливымъ, разумѣется, если Вассерманъ сходитъ въ аукціонъ и поторгуется на что-нибудь хорошенько, да возьметъ отступнаго, потому что на Ватрушкина нѣтъ никакой надежды, а тятенька его, напротивъ, послѣ одного сильнаго противу-грибнаго лекарства подаетъ несомнѣнную и нисколько-неутешитёльную для нихъ надежду,-- для чего, съ какою торжественною целью, Григорій Васильевичъ побрился сегодня, тщательно причесалъ свои волосы и одѣлся въ новый послѣдняго фасона фракъ, и кто дѣлалъ ему этотъ фракъ, что и какъ цѣлый день на кухне Мины Ивановны-хозяйки было жарено, варено и печено,-- для чего были вымыты окна и полы въ комнатѣ, повѣшены новые занавѣсы на окнахъ, а вечеромъ зажжены кенкетки на стѣнахъ, стеариновыя свѣчи въ бронзовыхъ, сіяющихъ подсвѣчникахъ на каждомъ окнѣ, и даже сальныя евг.чи въ бутылкахъ на каждой лѣстницѣ,-- какъ съ семи часовъ по полудни комнаты Мины Ивановны стали наполняться гостями обоего пола, съ восьми часовъ пришли, музыканты, въ девять заиграли музыканты, въ девять съ половиною явились извѣстные господа Ватрушкинъ, Вассерманъ и Передковичъ, каждый съ своею прехорошенькою дамою, а вслѣдъ за ними явились одинъ за другимъ многіе господа, наводившіе ужасъ на господина Наревскаго при встрѣчѣ съ ними на улице,-- какъ освѣдомлялись они о трмъ, будетъ ли Григорій Васильевичъ, и въ добромъ ли здоровьѣ Григорій Васильевича, а одинъ изъ нихъ даже откровенно сказалъ, что сожалѣетъ о томъ, что не понялъ Григорья Васильевича, этого прекраснаго, преблагороднаго молодаго человѣка съ несомнѣнными притомъ дарованіями и отличнаго плательщика, и что впередъ онъ готовъ послѣднимъ рублемъ служить Григорью Васильевичу безъ всякаго обезпеченія, -- какъ, вдругъ, въ десять часовъ ровно, послышался стукъ кареты у подъѣзда квартиры Мины Ивановны -- какъ сама Мина Ивановна, въ сопровожденіи многихъ ассистентовъ изъ нѣмецкаго и благороднаго званія, съ шандалами въ рукахъ, вышла къ самому подъѣзду на встрѣчу особамъ, удостоившимъ по родству и дружбѣ посѣтить ея скромное, незатѣйливое собраніе,-- какъ въ числѣ особъ, удостоившихъ Мину Ивановну такого особенно лестнаго Посѣщенія, начали передъ глазами ея ассистеитовѣ, а потомъ и всего изумленнаго и въ глубокое умиленіе приведеннаго собранія оказываться Тереза Ивановна, сестрица, Адамъ Богуславичъ Пжеходзѣцкій и Мина Ивановна-племянница, воздушная, стройная, граціозная, съ сверкающими будто вечернія звѣздочки глазами и гордою прелестью, въ дрожь бросающею, смущающею, уничтожающею всякаго человѣка, осмѣливающегося попробовать подойдти къ ней, чтобъ попросить, дескать, позволить ему имѣть честь... и проч.-- не позволяется, никакъ не позволяется, нельзя смѣть и заикнуться о такомъ позволеніи, потому-что она солнце этого маленькаго танцующаго и уже пьющаго міра, солнце, передъ которымъ померкли всѣ другія доселѣ собственнымъ свѣтомъ сіявшія свѣтила, -- какъ господинъ Пжеходзѣцкій, съ величавымъ спокойствіемъ и съ полнымъ сознаніемъ своего значенія въ этомъ мѣстѣ, гладилъ свои бакенбарды и поправлялъ свой галстухъ, -- въ какомъ новѣйшаго покроя фраке и послѣдняго фасона атласномъ жилетѣ былъ онъ, -- какъ гладко натянуты были перчатки на рукахъ его,-- какъ граціозно оперся онъ одною рукою на спинку стула, на которомъ сидѣли Мина Ивановна-племянница, что и какъ говорилъ онъ ей ни громко, ни шопотомъ, внятно для нея и вовсе неслышно для ея сосѣдки -- померкшаго и потому разсердившагося на нее свѣтила;-- какъ поглядывали они съ тайнымъ любопытствомъ на всякое новое лицо, появлявшееся въ собраніе; какъ не удовлетворялось это любопытство, и въ глазахъ ихъ мелькало чувство душевной тревоги,-- какъ, наконецъ, хотѣли пожаловать сими Иванъ Леопольдовичъ, значительный человѣкъ и папеньки, однакожь, не пожаловали по случаю припадка роковой и никакимъ лекарствомъ неизлечимой болѣзни...
Но не возвысится до эпическаго тона скромная проза этого очерка, не засверкаетъ золотомъ эти жидкая грязь, обыкновенными и весьма-хорошими чернилами именуемая, чтобъ достойно воспѣть вышеизложенное приключеніе, случившееся въ Спасскомъ-Переулкѣ...
Вотъ оно волнуется, шумитъ, танцуетъ и пуншъ пьетъ это странное и весьма-веселое собраніе; мелькаютъ мужскія одежды, черныя, цвѣтныя и разноцвѣтныя, и мужскія лица, уже достаточно румяныя, потому-что, "впрочемъ", всякій здѣсь распоряжается за свой рубль серебряный, и всякій здѣсь, ради рублей своихъ -- господинъ и владыки, а Мини Ивановна, хозяйки, ни этотъ случай вовсе не хозяйка, и такъ только ключница, конторщица, не больше.
А между-тѣмъ, случилось-было что-то въ родѣ общаго бѣдствія, когда составлялась кадриль, и для нея не доставало одной пары танцующихъ. А далѣе случилось нѣчто весьма-радостное для всего общества и эффектное въ глазахъ господина Пжеходзѣцкаго и Мины Ивановны племянницы, когда недостававшая пара стала на своемъ мѣстѣ: Мини Ивановна и господинъ Пжеходзѣцкій почувствовали нѣкотоеое смущеніе, а передъ ними, спокойные и веселые, стоятъ знакомые имъ баронесса Ѳедосья Глѣбовна Штокфишъ и Григорій Васильевичъ Наревскій, а возлѣ нихъ прибывшій съ баронессою братъ ея, поручикъ, считающій себя повѣсою, но въ сущности только такъ что-то, родной братецъ, человѣкъ нужный сестрицъ для разныхъ случаевъ и употребляемый въ такихъ случаяхъ съ совершенною пользою.
Мина Ивановна-хозяйка терялась передъ баронессою въ выраженіяхъ глубочайшей признательности зачесть, оказанную ея собранію.
Мина Ивановна-племянница слѣдила за Григорьемъ Васильевичемъ. Григорій Васильевичъ, холодно поклонившись ей при первой встрѣчѣ, далѣе какъ-будто не замѣчалъ ея.
Черезъ часъ, баронесса Штокфишъ нѣжно поцѣловала Мину Ивановну-хозяйку, Мину Ивановну-племянницу и уѣхала домой съ своимъ бритомъ. Григорій Васильевичъ и Мина Ивановна проводили баронессу до кареты. Григорій Васильевичъ даже посадилъ баронессу въ карету и закрылъ за нею дверцы, а прощаясь сказалъ, что скоро надѣется имѣть честь быть у нея въ дома.
Потомъ карета баронессы покатилась по мостовой и исчезла въ темнотѣ ночи. Григорій Васильевичъ попросилъ Мину Ивановну приготовить въ его комнатѣ хорошій ужинъ, и когда ужинъ былъ приготовленъ, въ этой комнатѣ появились въ странномъ смѣшеніи радостныя лица пріятелей и фрачныхъ кредиторовъ.