За ужиномъ пріятели удивились и порадовались счастливой и хотя нельзя сказать, чтобъ неожиданной, однако поразительно-скорой перемѣнъ въ его житейскихъ обстоятельствахъ, а Григорій Васильевичъ объяснилъ, что онъ, наконецъ, за умъ взялся, хочетъ совершенно переродиться и теперь прощается съ ними, господами друзьями и кредиторами, до свиданья, можетъ-быть, черезъ годъ, потому-что ѣдетъ онъ скоро, черезъ нѣсколько дней, въ одну далекую деревню для поправленія разстроеннаго здоровья и особливо для ученыхъ изслидованій о какомъ-то важномъ для общества предметѣ.
Послѣ ужина, Григорій Васильевичъ, не смотря на позднее время ночи, ушелъ куда-то съ бала и изъ своей комнаты.
VII.
ЭПИЛОГЪ
Лѣтомъ Петербургъ тихъ и безлюденъ. Цвѣтъ его народонаселенія, пощаженный грипомъ и всѣми смертоносными спутниками весны благодатной, отправляется за границу, преимущественно съ великою, тройственною цѣлью: возстановить здоровье, разстроенное лишнею ревностію ко благу общему, покурить истинныхъ гамбургскихъ сигаръ и провезти съ собою на родину подъ видомъ вещицы для собственнаго употребленія настоящій западный взглядъ на здѣшнѣе, восточное человѣчество. Люди, неимѣвшіе счастья разстроить здоровье, или имѣющіе несчастіе состоять въ неблагопріятныхъ отношеніяхъкъ своимъ кредиторамъ, переселяются на острова и въ Екатерингофъ, стремясь, однакожь, завистливою мыслью туда,
гдѣ Рона протекаетъ
По бархатнымъ лугамъ,
Гдѣ миртъ душистый расцвѣтаетъ
Склонясь къ ея волнамъ,
Гдѣ на холмахъ роскошно зрѣетъ