-- А что онъ... вы не знаете, что онъ за человѣкъ?
-- Какъ же! я видѣлъ паспортъ его; подсолнечной губерніи, города безлюднаго, негоціантъ третьей степени...
-- Негоціантъ третьей степени, повторилъ мѣщанинъ Калачову:-- значитъ, нашего поля ягода. Я самъ такой же -- я съ нимъ познакомлюсь. Очень-радъ познакомиться съ порядочнымъ человѣкомъ, а не то, чтобъ съ кѣмъ-нибудь. Ну-съ, Ананій Демьяновичъ?
-- Третьей степени, продолжалъ Ананій Демьяновичъ:-- Петръ Андреевъ сынъ Корчагинъ, тридцати лѣтъ; волосы и брови темнорусые, глаза сѣрые, носъ и ротъ умѣренные, лицомъ чистъ, подбородокъ круглый. Особыя примѣты: холостъ, подъ судомъ не былъ и бороду брѣетъ.
-- И бороду брѣетъ! повторилъ винный человѣкъ, сильно вдумываясь въ эту особую примѣту.
-- Такъ вы думаете, Ананій Демьяновичъ, спросила Наталья Ивановна съ замѣтнымъ любопытствомъ:-- вы думаете, что этотъ господинъ... какъ вы тамъ его называете... человѣкъ безпокойный?
-- Я! произнесъ Ананій Демьяновичъ, встревоженный относимымъ къ нему рѣзкимъ мнѣніемъ о человѣкѣ вовсе ему неизвѣстномъ: -- я, Наталья Ивановна, извините, вовсе не думаю этого, я не смѣю и не могу такъ судить. И вы, господа, продолжалъ Ананій Демьяновичъ, обращаясь ко всему своему сосѣдству мужескаго пола, съ видомъ испуга и дружескаго упрека:-- вы, господа, поспѣшно вывели заключеніе изъ моихъ словъ. Вы ужь меня извините, но я такой человѣкъ, который никого не въ состояніи обидѣть ни дѣломъ, ни словомъ; я человѣкъ маленькій и не въ свои дѣла не вмѣшиваюсь, и судить о другомъ не сужу, потому-что всякъ человѣкъ грѣшенъ и я тоже грѣшный человѣкъ! А вотъ, господа, не угодно ли на счетъ этого обстоятельства справиться у самой Клеопатры Артемьевны? Это до нея касается, а не до меня; я тутъ, господа, жилецъ, и другіе жильцы каждый самъ-по-себѣ, въ своемъ углу или въ своей комнатѣ. Не правда ли, Александръ Владиміровичъ?
Ананій Демьяновичъ, высказавшись относительно приписываемаго ему грѣшнаго мнѣнія на-счетъ новаго жильца, боязливо посмотрѣлъ въ глаза мѣщанину Калачову, ожидая отъ него торжественнаго подтвержденія истины всего имъ сказаннаго; но Калачовъ былъ совершенно-чуждъ душевному волненію своего робкаго сосѣда и чувствовалъ въ себѣ особое расположеніе помучить его, испытать надъ, нимъ силу физическаго и нравственнаго своего превосходства.
-- Нагородили вы намъ, Ананій Демьяновичъ, всякой чепухи! отвѣчалъ Калачовъ, дружески трепля по плечу Ананія Демьяновича.-- Я вамъ скажу, Ананій Демьяновичъ, что этого добрые люди не дѣлаютъ: благородный человѣкъ не долженъ отпираться отъ своего слова, а не то и на свѣжую воду можно вывести благороднаго человѣка -- Вотъ какъ!
Въ это время, Степанида поставила на столъ знакомую всѣмъ собесѣдникамъ фаянсовую миску съ супомъ, и, вслѣдъ за Степанидою, вошли въ столовую Клеопатра Артемьевна и ея новый жилецъ. Всѣ глаза съ любопытствомъ обратились на Корчагина, даже Наталья Ивановна бросила на него быстрый, проницательный взглядъ. Клеопатра Артемьевна Не замедлила познакомить его со всѣми своими жильцами и съ Натальею Ивановною.