Разъ какъ-то мы съ Гоноровичемъ, возвратившись домой, не нашли Пшеницына. Ананій Демьяновичъ, который, по обычаю кушалъ чай и бесѣдовалъ съ своимъ самоваромъ, объяснилъ намъ, что Евдокимъ Тимофѣичъ ни съ того ни съ сего вдругъ пере ѣ халъ въ "особую" комнату, въ эту самую, гдѣ вы теперь живете, а что касается до цѣны, такъ онъ доплатитъ хозяйкѣ семнадцать съ полтиною наличными. Ну, подумали мы, поправились дѣла у Евдокима Пшеницына, такъ Евдокимъ Пшеницынъ и знать насъ не захочетъ, а впрочемъ, и мы-то съ своей стороны къ вашей милости не приволакиваемся: не угодно, такъ пусть будетъ какъ вамъ угодно.
Послѣ того, мы рѣдко встрѣчались съ Пшеницынымъ, а когда встрѣчались, то замѣчали, что глаза у него западали и лицо страшно худѣло, только бойкость языка нисколько не измѣнялась: все, бывало, гнетъ чепуху такую смѣхотворную; а спросишь, бывало: какъ ваше здоровье, Евдокимъ Тимоѳѣичъ? Что, говоритъ онъ, за здоровье: дѣло извѣстное, у насъ здоровье слоновое; вѣдь нашъ братъ умираетъ не отъ простуды какой, а такъ, по своему, говоритъ, благоусмотрѣнію. Темный человѣкъ, говоритъ, живучъ какъ кошка! Только нечего дѣлать ему, говоритъ, съ своею живучестью! Вотъ что! говоритъ, да и ввернетъ, бывало, какое-нибудь острое словцо. Мы такъ и покатимся со смѣху, а онъ и ничего, у него только жилки на лицѣ вытянутся и глаза засвѣтятся какъ у волка. А тамъ и опять онъ спрячется въ своей комнатѣ и цѣлые дни никому не показывается на глаза. Богъ его знаетъ, что онъ тамъ строилъ такое, только мы стороною отъ Клеопатры Артемьевны услышали, что дѣло его не совсѣмъ-хорошо, что за квартиру не платитъ уже цѣлый мѣсяцъ, говоритъ, что надѣется въ слѣдующемъ мѣсяцѣ непремѣнно... Знать обнищалъ, сердечный.
А все-таки, встрѣчаясь съ нами, онъ дивилъ насъ своею веселостью. Богъ его знаетъ, какъ-таки человѣку, который не въ состояніи заплатить за квартиру, можетъ прійдти охота смѣшить людей. Такая ужь видно была у него натура, веселая, безтолковая...
Впрочемъ, какъ я сказалъ вамъ, Пшеницынъ по цѣлымъ днямъ сидѣлъ запершись въ своей комнатѣ, и мы рѣдко встрѣчали его.
Наконецъ, онъ сталъ выходить куда-то ежедневно, а въ квартиру возвращался очень-поздно. Входилъ потихоньку по черной лѣстницѣ, чрезъ кухню, на цыпочкахъ прокрадывался по корридору и запирался въ своей комнатѣ. Слышали, какъ поворачивался ключъ въ замкѣ его двери. Это и ничего: каждый жилецъ можетъ возвращаться домой когда ему угодно и запираться въ своей комнатѣ хоть на тридевять замковъ. Съ этой стороны онъ вовсе не подозрѣвается относительно того, какъ бишь оно, еще всюду о немъ толкуютъ и въ книгахъ пишутъ... да, вспомнилъ -- благонамѣренность... относительно своей благонамѣренности, но стали замѣчать за нимъ другое: вскорѣ послѣ того, что онъ запиралъ свою комнату, въ ней поднимался странный шумъ, топотъ и стукъ необъяснимый; трудно было понять, что тамъ такое. Хозяйка наконецъ спросила, что у него за возня такая по ночамъ? Онъ смутился, замялся въ отвѣтѣ, но отвѣчалъ, что не знаетъ, что возни у него нѣтъ, а, можетъ-быть, иной разъ мебель переставлялъ въ комнатѣ, такъ и сочли за возню. Всѣ согласились съ этимъ, однако ни слову не повѣрили, а, напротивъ, стали замѣчать за нимъ, но не успѣли ничего замѣтить, потому-что комната его была постоянно заперта. Тутъ начали появляться разныя на его счетъ подозрѣнія, и всякій подозрѣвалъ его по крайнему своему уразумѣнію, но всѣхъ болѣе подозрѣвалъ его пріятель нашъ, Ананій Демьяновичъ -- не то, чтобъ по злобѣ какой, Боже сохрани! а такъ, для собственной безопасности и потому-что человѣкъ онъ былъ опытный, и всякое видѣлъ на свѣтѣ, притомъ запуганъ и загнанъ, въ прежнее, знаете, время, до крайности. Онъ признался однажды Клеопатрѣ Артемьевнѣ, что все боится чего-то, особенно во время возни, которая поднимается по ночамъ въ комнатѣ Пшеницына.
Слухъ о таинственныхъ ночныхъ занятіяхъ сосѣда нашего, Евдокима Тимоѳеевича, достигъ даже дворника и самого управляющаго домомъ. Управляющій, по своей должности мѣстнаго блюстителя благочинія, въ ту же минуту взялъ Евдокима Тимоѳеевича на замѣчаніе и распорядился о немедленномъ приведеніи темнаго, запутаннаго дѣла въ надлежащую ясность. Начали съ того, что въ отсутствіе подозрительнаго жильца призвали слесаря и, прибравъ ключъ, отпиравшій дверь его комнаты, произвели строгій обзоръ всему на лицо находившемуся, имуществу его; но къ крайнему своему изумленію ничего подозрительнаго не нашли; потомъ рѣшились-было, но пришли въ затрудненіе на счетъ того, теперь или послѣ изломать замки въ коммодѣ, чтобъ удостовѣриться, нѣтъ ли тамъ чего-нибудь, и вдругъ замѣтили, что замковъ вовсе ломать не нужно, что всѣ ящики коммода отперты; это обстоятельство убѣдило нашихъ ревизоровъ, что не тутъ кроется зло, что надобно сначала накрыть самого злодѣя, а потомъ уже и зло, въ нѣкоторомъ смыслѣ, само собою откроется. Рѣшили выждать удобное время, когда Евдокимъ Пшеницынъ, ничего не подозрѣвая, въ глубокую ночь займется своимъ преступнымъ дѣломъ, а что дѣло его преступное, въ томъ не было ни малѣйшаго сомнѣнія; даже послѣ неудачнаго обзора его комнаты всѣ убѣдились, что нашъ пріятель на этотъ счетъ старый воробей, что онъ съ своей стороны ведетъ противъ насъ контр-мину, какъ говорится у военныхъ, и что, значитъ, на всякій случай онъ принялъ свои мѣры.
Долго, однакожь, всѣ, отъ управляющаго домомъ до кухарки Степаниды, старались угадать, что за злодѣй такой нашъ сосѣдъ Пшеницынъ. Наконецъ Ананій Демьяновичъ, подумавъ хорошенько, угадалъ, и угадавъ объявилъ намъ, что Пшеницынъ по ночамъ фабрикуетъ бумажки!
Тутъ только у всѣхъ насъ открылись глаза, и мы ясно увидѣли, въ чемъ дѣло. Но дѣло-то было такое, что въ первую минуту мы такъ и остолбенѣли, услышавъ эту новость отъ Ананія Демьяновича. Даже усомнились-было сначала; но когда, опамятовавшись отъ страха, разсудили, что Пшеницынъ скверный жилецъ, другой мѣсяцъ не платитъ за квартиру, и притомъ же вспомнивъ, что онъ на смѣхъ поднимаетъ многое такое, что, знаете, должно быть для каждаго благомыслящаго человѣка дорого, мы вполнѣ убѣдились, что такой человѣкъ, какъ пріятель нашъ и сосѣдъ Евдокимъ Тимоѳеевичъ Пшеницинъ, дѣйствительно дѣлаетъ бумажки.
Когда перестала бить насъ лихорадка и мы привыкли немного къ тому, что рядомъ съ нами живетъ преступникъ и злодѣй, который можетъ выдать, оговорить и погубить всѣхъ насъ, мы рѣшились схватить его на дѣлѣ и представить съ поличнымъ куда слѣдуетъ.
Долго вечеромъ ждали мы Пшеницына. Все боялись, что смекнетъ и тягу дастъ за тридевять земель, анъ-нѣтъ, сердечный не смекнулъ и въ полночь, по обычаю, воротился домой...