-- Это, Ананій Демьянычъ, духи... да вы, я вижу, въ нихъ толку не знаете! отвѣчала Клеопатра Артемьевна съ замѣтною досадою:-- я вамъ, какъ доброму человѣку...
-- Да что жь я, Клеопатра Артемьевна... Я къ тому и клоню, что, молъ, прекрасный флакончикъ, и хоть закупоренъ, а все-гаки ощутительно... Очень, Клеопатра Артемьевна? А что стоитъ?
-- Вы, Ананій Демьянычъ, деревянный человѣкъ -- извините меня за правду! Развѣ тутъ спрашиваютъ о цѣнѣ? конечно, я женщина бѣдная, живу тѣмъ, что служу вотъ -- такимъ, какъ вы... а все-таки у меня есть сердце!
Анапій Демьяновичъ сталъ въ тупикъ. Видѣлъ онъ, что хозяйка его обидѣлась изъ-за флакончика, да еще изъ-за сердца, и въ то же время былъ убѣжденъ, что не оскорбилъ ни флакончика, ни сердца.
-- Я все къ тому, Клеопатра Артемьевна: флакончикъ прекрасный, а о цѣнѣ я спросилъ по недоразумѣнію... вѣдь я готовъ присягнуть, не знаю толку ни въ чемъ этомъ, увѣренъ только въ добротѣ вашего сердца!
-- Если увѣрены, такъ зачѣмъ и спрашивать о цѣнѣ, Ананій Демьянычъ! Вы, я знаю, человѣкъ добрый -- только бѣдности не понимаете, продолжала Клеопатра Артемьевна жалобнымъ тономъ.
-- Нѣтъ, съ позволенія вашего, я понимаю бѣдность! возразилъ Ананій Демьянычъ.
-- А если понимаете, такъ не смѣйтесь, что я для такого случая купила дешовую, грошовую вещицу! Я, Ананій Демьянычъ, купила ее по своему состоянію, да еще... по любви!
-- По любви! Такъ вы давно бы сказали, Клеопатра Артемьевна, что купили по любви! Я и не посмѣлъ бы спрашивать о прочемъ. А для кого жь это, Клеопатра Артемьевна?
-- Для нея, для дочки! вѣдь она у меня -- дочка! А завтра у нея, знаете, именины. Это она мнѣ открыла по секрету, что вотъ, говоритъ, день выйдетъ тягостный (она, бѣдняжка, натерпѣлась больше нашего), такъ я и приготовила ей сюрпризъ -- по состоянію...