-- Вазочку мнѣ, мадамъ, вотъ -- эту; что стоитъ эта вазочка?
-- Двадцать-пять рублей серебромъ, отвѣчала Француженка.
-- Ну, такъ вы мнѣ ее -- знаете -- тово... аккуратно, во что-нибудь...
Ананій Демьяновичъ, торопливо и конфузясь, самъ не зная чего, опустилъ руку въ карманъ и, къ-сожалѣнію, не нашелъ своихъ бумажекъ, а нашелъ только записочку прихода и расхода. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
VII.
Нельзя было узнать Ананія Демьяновича, когда онъ возвратился въ свой уголъ. На немъ лица не было. Онъ дрожалъ какъ въ лихорадкѣ и слезы пробивались въ глазахъ его. Жаль было смотрѣть на Ананія Демьяновича!
Долго лежалъ онъ на своемъ кожаномъ диванѣ, подавленный полнымъ сознаніемъ случившагося съ нимъ несчастія. Тоска раздирала его сердце... Онъ, наконецъ, обезпамятѣлъ и въ этомъ состояніи провелъ остатокъ дня, не слыша сердечныхъ сѣтованій всѣхъ своихъ сочувствователей, которые уже знали всю его исторію и передавали ее одинъ другому въ болѣе-видныхъ размѣрахъ. Такимъ образомъ, Корчагинъ, который позже всѣхъ узналъ о ней отъ Канарейкина, слышалъ, что Ананій Демьяновичъ нашелъ когда-то на улицѣ десять тысячь рублей серебромъ и десять лѣтъ прятался съ ними, а теперь вздумалъ размѣнять ихъ на ходячую монету и пожуировать жизнію, но оказалось, что десять тысячь -- пуфъ, а не деньги, оказалось, что онѣ -- фальшивыя бумажки.
Поздно вечеромъ приподнялся онъ на своемъ диванѣ, зажегъ свѣчи и велѣлъ Степанидѣ подавать скорѣе самоваръ. Калачовъ и Гоноровичъ, уважая его горесть, или не зная, что сказать ему въ утѣшеніе, краснорѣчиво молчали.
Ананій Демьяновичъ, снова припомнивъ свое непріятное приключеніе, опустилъ голову на руки и весь сосредоточился въ болѣзненное сознаніе безсилія человѣческаго разума противъ всякихъ случающихся съ человѣками ни съ того, ни съ сего бѣдъ и напастей.
Тяжелыя мысли, думы такія нестройныя, мрачныя, колебали его.