Но достаточно было бѣглаго обзора комнаты для того, чтобы вниманіе, обращенное сначала на цвѣты, было тотчасъ же перенесено на одиноко красовавшуюся на противуположной горѣ церковь, и на водяное, голубоватое пространство, отражавшее ее въ себѣ и далеко разливавшееся между горъ, такъ что трудно было опредѣлить, было ли то озеро или морской рукавъ.
А за нимъ горы и горы, цѣлая цѣпь горъ...
Эта чудная картина, разстилавшаяся передъ домомъ, освѣтила для Петры и самое жилище; все въ немъ показалось ей тихимъ, величественнымъ, не исключая и массы цвѣтовъ, имѣвшей также свою грандіозность.
Петра почувствовала надъ собою какое то невидимое бдѣніе, какъ бы кто-то слѣдилъ за ея поступками и читалъ ея мысли; поминутно переходя съ одного мѣста на другое, она разсматривала и дотрогивалась до разныхъ, украшавшихъ комнату вещей, почти не отдавая себѣ отчета въ томъ, что дѣлала.
Вдругъ она замѣтила на противуположной окнамъ стѣнѣ портретъ женщины, въ настоящую величину, который, казалось, улыбался ей; голова была слегка наклонена на сторону, руки сложены вмѣстѣ и въ правой изъ нихъ былъ молитвенникъ. У нея были свѣтлые волосы, нѣжный цвѣтъ лица и божественное выраженіе; особенно прелестна была улыбка. Она вся дышала покорностью и, казалось, способна была заключить въ своей любви все человѣчество, все и всякаго понять, такъ какъ ни въ чемъ и ни въ комъ она не видѣла дурнаго. Смотрѣла она болѣзненно страдальчески, но эти страданія, эта болѣзненность были въ тоже время и ея силой, такъ какъ никто не посмѣлъ бы оскорбить ее.
Рама портрета была обвита иммортелями... ее не существовало на землѣ.
-- Это мать моя! тихо проговорилъ чей-то голосъ.
Петра обернулась и увидѣла подлѣ себя дочь пастора.
Съ этой минуты вся комната наполнилась портретомъ; все напоминало о немъ, все освѣщалось имъ однимъ; и было убрано и прилажено для него одного; сама дочь была его отраженіемъ, но только болѣе молчаливымъ и сдержаннымъ.
Мать, какъ живая, ловила взгляды дочери и въ отвѣтъ смотрѣла на нее, въ опущенныхъ глазахъ дѣвушки теплился тотъ же огонекъ, сіяла та же любовь и кротость.