-- Для дѣтей твоего прихода, прибавилъ молодой человѣкъ.
Деканъ тяжело дышалъ и то и дѣло выпускалъ на воздухъ клубы дыма; наконецъ онъ сказалъ:
-- Для меня мой рояль не есть предметъ соблазна, напротивъ, онъ служитъ мнѣ только утѣшеніемъ и поддержкой. Вамъ хорошо извѣстно, что все, услаждающее душу, располагаетъ насъ къ лучшимъ и болѣе возвышеннымъ мыслямъ и дѣлаетъ также ихъ для насъ болѣе понятными; за себя лично я твердо убѣжденъ, что инструментъ этотъ служитъ мнѣ нравственной опорой.
-- Пусть такъ, но я знаю, что многіе пасторы, какъ послѣдователи апостола Павла, охотно, по требованію своихъ духовныхъ дѣтей, отказывались отъ такой поддержки, сказалъ молодой человѣкъ.
-- Когда-то я, быть можетъ, и самъ истолковывалъ такъ слова апостола, но время это давно прошло, -- возразилъ деканъ.-- Легко, конечно, пожертвовать удовольствіемъ, привычкой, но не слѣдуетъ и раздѣлять предразсудки тѣхъ, у кого они есть, ни быть малодушнымъ съ тѣми, кто слишкомъ робокъ. Если бы я такъ дѣйствовалъ, то былъ бы неправъ не только въ отношеніи самаго себя, но и въ отношеніи тѣхъ, кому долженъ служить примѣромъ; я бы далъ дурной примѣръ и поступилъ бы противъ своихъ убѣжденій!
Большой рѣдкостью было услышать декана, внѣ кафедры обсуждающимъ что либо такъ пространно.
-- Я не разстанусь ни за что съ моимъ инструментомъ -- прибавилъ онъ -- и не сожгу его, а еще чаще стану его слушать, потому что часто нуждаюсь въ его помощи; да и вамъ самимъ желаю найти невинный отдыхъ для умовъ вашихъ въ музыкѣ, пѣніи и танцахъ; развлеченія эти я считаю совершенно приличными и удобными для каждаго.
Молодой человѣкъ презрительно отвернулся, испустивъ при этомъ неодобрительное восклицаніе.
Деканъ покраснѣлъ, и на минуту наступило молчаніе.
Затѣмъ качавшійся человѣкъ произнесъ громко: