-- Я знаю, что получу скоро отъ васъ важныя извѣстія. Да благословитъ васъ Богъ!
Черезъ часъ Петра могла видѣть только верхушки крышъ, указывавшія на мѣсто, гдѣ былъ домъ пастора.
XII.
Занавѣсъ поднимается.
Однажды вечеромъ, за нѣсколько дней до Рождества, всѣ мѣста въ столичномъ театрѣ были заняты: въ этотъ вечеръ должна была дебютировать новая актриса, и о ней разсказывали чудеса.
Она вышла изъ народа, ея мать была бѣдная рыбачка; съ помощью людей, угадавшихъ ея дарованіе, она достигла своей цѣли.
До поднятія занавѣса въ залѣ было много толковъ. Одни говорили о дебютанткѣ, что она въ дѣтствѣ была самой отъявленной уличной повѣсой; что въ юные годы она обручилась съ шестью молодыми людьми заразъ и вела эти шесть интригъ въ продолженіе больше полугода; что затѣмъ полиція выслала ее изъ города, такъ какъ она своими скверными штуками довела чуть не до бунта все мирное населеніе. Странно, въ самомъ дѣлѣ, какъ это директоръ театра позволилъ подобной женщинѣ появиться передъ публикой!.. Другіе напротивъ утверждали, что во всемъ этомъ не было ни слова правды. По ихъ разсказамъ, будущая сценическая звѣзда воспитывалась съ десятилѣтняго возраста въ домѣ одного изъ бергенскихъ пасторовъ; дѣвушка она милая и держитъ себя прекрасно; они ее знали давно; у нея вѣроятно большое дарованіе, потому что она очень хороша собой. Наконецъ были зрители, обладавшіе болѣе достовѣрными свѣдѣніями. И между ними во первыхъ -- крупный торговецъ рыбой, Ингве Вольдъ, котораго знали всѣ.
Онъ случайно пріѣхалъ въ столицу по дѣламъ. Правда -- такъ разсказывали его знакомые -- гордая испанка, на которой онъ женился, превращала ихъ домъ въ такое жаркое мѣсто, что мужъ находилъ необходимыхъ отъ времени до времени путешествовать, чтобы освѣжаться. Въ этотъ вечеръ онъ занялъ самую обширную ложу въ театрѣ и пригласилъ въ нее съ собою всѣхъ своихъ отельныхъ знакомыхъ, чтобы взглянуть на нѣчто "дѣйствительно дьявольское". Онъ находился повидимому въ сильнѣйшемъ возбужденіи до той минуты, когда замѣтилъ... Неужели это дѣйствительно онъ?.. Въ одной изъ ложь и окруженный всѣмъ экипажемъ корабля сидѣлъ... да нѣтъ, это не онъ!.. онъ, онъ! Это дѣйствительно Гуннаръ Аскъ, который, благодаря деньгамъ своей матери, сдѣлался хозяиномъ корабля "Норвежская Конституція", нагнавшаго при выходѣ изъ гавани другой корабль -- "Датская Конституція". Этотъ послѣдній -- по крайней мѣрѣ, такъ показалось Гуннару -- старался обогнать его, а онъ не могъ это позволить. И онъ распустилъ всѣ свои паруса, старая "Конституція" затрещала, и въ результатѣ вышло, что желая идти какъ можно ближе по вѣтру, онъ прибилъ судно къ берегу въ мѣстѣ, совершенно невозможномъ для пристани. И вотъ поэтому онъ находился въ столицѣ совершенно помимо своей воли, между тѣмъ какъ починяли "Норвежскую Конституцію". Онъ встрѣтилъ Петру, она сама подошла къ нему и съ тѣхъ поръ такъ привѣтливо обращалась съ нимъ, что онъ не только пересталъ сердиться на нее за прошлое, но даже отзывался о себѣ, какъ "о самой глупой трескѣ, какая когда-либо была вывезена изъ ихъ города", за то, что онъ хоть на одну минуту могъ вообразить себя достойнымъ "подобной дѣвушки". Въ этотъ вечеръ онъ цѣною золота добылъ билеты для себя и всего своего экипажа, намѣреваясь угощать своихъ людей въ каждомъ антрактѣ; а моряки, которые всѣ были земляками Петры и всегда встрѣчали радушный пріемъ въ трактирѣ ея матери, этомъ земномъ раю, чувствовали, что честь Петры была и ихъ собственная честь; поэтому они и рѣшили аплодировать такъ, какъ никто не аплодировалъ до нихъ.
Въ партерѣ усматривался кустарникъ волосъ декана. Старикъ былъ спокоенъ; онъ поручилъ Петру Всемогущему. Около него помѣщалась Сигнія... въ то время Сигнія Одегардъ. Ея мужъ, она и Петра недавно вернулись изъ трехмѣсячнаго путешествія за границу. Сигнія повидимому была счастлива и улыбалась Одегарду. Между ними сидѣла женщина съ бѣлоснѣжными волосами, увѣнчивавшими ея смуглое лицо; она была выше окружавшихъ ее, и ее можно было видѣть со всѣхъ концовъ залы. Всѣ бинокли скоро направились на нее, потому что это была, какъ говорили въ публикѣ, мать молодой актрисы.
Сильное впечатлѣніе, которое она произвела, служило залогомъ успѣха ея дочери. Она не видѣла ничего и никого, она не обращала вниманія на происходившее вокругъ нея; она пріѣхала сюда только для того, чтобы взглянуть, хорошо ли отнесутся къ ея дочери.