Такъ что, если Педро боялся больше отца, за то мать надоѣла ему до невѣроятія.
Товарищи не преслѣдовали его, но не обращали на него никакаго вниманія, потому что въ первый же разъ, когда они начали бороться съ нимъ и онъ принялся плакать, умоляя не портить ему платья, они оставили его въ покоѣ, давъ ему прозвище "половая щетка".
Онъ походилъ на больнаго, ощипаннаго утенка, ковылявшаго позади стада и подбиравшаго втихомолку, что только удавалось перехватить; никто ничѣмъ не дѣлился съ нимъ, и онъ ни съ кѣмъ ничѣмъ не дѣлился.
Однако онъ замѣтилъ, что дѣти бѣдняковъ обращались съ нимъ болѣе сносно; дѣти эти знали, что положеніе его родителей лучше, нежели ихъ, и поэтому переносили его.
Большая здоровая дѣвочка, главный коноводъ этой ватаги, взяла его подъ свое покровительство.
Онъ не могъ вдоволь насмотрѣться на нее; волосы у нея были черные, какъ воронье крыло, они вились отъ природы, и она никогда не расчесывала ихъ иначе, какъ пальцами; при этомъ огромные, смѣлые сѣрые глаза; все въ ней очаровывало Педро.
Она была постоянно занята, постоянно въ движеніи: лѣтомъ съ босыми ногами и голыми руками подъ яркимъ солнцемъ; зимой въ легкомъ платьѣ, годномъ другимъ только для лѣта.
Отецъ ея былъ въ одно и тоже время кормчимъ и рыбакомъ; она же то и дѣло ходила то въ одну, то въ другую сторону; она продавала рыбу, которую ловилъ отецъ, а когда тотъ уѣзжалъ по обязанностямъ своей другой профессіи, она садилась одна въ барку и сама отправлялась на рыбную ловлю. Всякій, кто встрѣчалъ ее, не могъ не обернуться, чтобы еще разъ не взглянуть на нее -- такимъ довольствомъ собою и счастьемъ дышала вся ея фигура.
Имя ея было Гунландъ, но всѣ звали ее просто "рыбачка", и это прозвище принималось ею, какъ заслуженное отличіе.
Въ играхъ она принимала всегда сторону слабаго, единственно изъ природной склонности оказывать покровительство.