Вдругъ онъ почувствовалъ что-то теплое на своей рукѣ и вздрогнулъ.
Это было дыханіе Петры; она стояла передъ нимъ на колѣняхъ, опустивъ голову, сложивъ руки и смотря на него съ мольбой.
Онъ тоже пристально посмотрѣлъ на нее; ихъ взгляды встрѣтились, но онъ поднялъ свою руку, какъ бы отстраняя возможность прощенія. Она пробудила въ немъ страшную жаыость, но онъ не хотѣлъ поддаться ей.
Онъ быстро всталъ и направился къ двери.
Еще быстрѣе она заградила ему выходъ и бросилась ему въ ноги; она схватила его за колѣни, продолжая молча, но съ мольбой, смотрѣть на него; онъ чувствовалъ и видѣлъ ясно, что она боролась за свою жизнь.
Вся прежняя любовь снова прихлынула къ его сердцу, онъ наклонился къ ней и посмотрѣлъ на нее съ упрекомъ, но и съ прежней нѣжностью; онъ взялъ въ руки ея голову и притянулъ къ себѣ.
Она, какъ и въ первый разъ, прижалась къ его груди. Но теперь ихъ пѣснь любви перемѣшалось со слезами и была послѣднимъ жалобно -- грустнымъ аккордомъ уже пропѣтой веселой пѣсни.
Онъ въ послѣдній разъ прижалъ ее къ своему сердцу, но тутъ же тихо оттолкнулъ ее, лихорадочно проговоривъ:
-- Нѣтъ, нѣтъ, вы можете мнѣ отдаться, но въ чувствѣ вашемъ вы не властны.
Онъ еле стоялъ на ногахъ.