-- Да обрушится на него божіе проклятіе!
Молодая дѣвушка быстро привстала.
-- Матушка, матушка, не на него, не на него призывай проклятіе! воскликнула она.
-- Знаю я ихъ всѣхъ; знаю я, чего и онъ стоитъ!
-- Нѣтъ, матушка! Онъ былъ самъ обманутъ, жестоко обманутъ... мною... Да, я его безжалостно обманула!
Она передала ей все, горько плача; она не могла допустить, чтобы хоть минуту Одегардъ былъ напрасно обвиненъ; она разсказала о Гуннарѣ, какъ она, не понимая того, что дѣлала, предложила ему сдѣлаться ея женихомъ; сказала она также все и про Ингве Вольда и его золотую цѣпочку, заставившую ее столько передумать и такъ жестоко скомпрометировавшую ее; наконецъ передала она и о своей радостной встрѣчѣ съ Одегардомъ и о томъ, какъ, увидавши его, она позабыла обо всемъ на свѣтѣ.
Она сама не знала, какъ все случилось; сознавала она теперь только одно, что погрѣшила въ отношеніи ихъ всѣхъ и дольше всего конечно противъ того, кто воспиталъ ее и далъ ей все, что только можетъ дать одна человѣческая душа другой.
Мать на все это долго молчала, наконецъ проговорила:
-- А обо мнѣ ты забыла? Не грѣшна ты развѣ и противъ меня? Гдѣ была я все это время, что ты ни одного слова не сказала мнѣ объ всемъ этомъ?
-- Матушка, родная моя!-- умоляла молодая дѣвушка;-- помоги мнѣ... не отталкивай меня...! Я чувствую это, всю жизнь буду страдать за свою вину; буду молить объ одномъ Бога, чтобы Онъ скорѣе прибралъ меня къ себѣ!