Нѣтъ, терпѣть долѣе Гунлангъ не приходилось, да еще при той власти, какую она имѣла въ городѣ; болѣе переносить присутствіе матери и дочери было не для чего, и поэтому порѣшили ихъ выпроводить.
И такъ, въ одинъ прекрасный вечеръ, кучка матросовъ, задолжавшихъ Гунлангъ, разный людъ, состоявшій изъ пьяницъ, которымъ она не хотѣла добыть работу, и молокососовъ, недовольныхъ на Гунлангъ за ея отказъ вѣрить имъ въ долгъ -- всѣ эти люди собрались на холмѣ подъ предводительствомъ нѣсколькихъ человѣкъ, которые однако должны.были знать настоящую правду. Они принялись свистать и звать рыбачку и Гунлангъ, затѣмъ кто-то швырнулъ камень въ дверь, а другой -- въ окно мезонина.
Толпа разошлась только послѣ полуночи. Въ домѣ было тихо и темно.
На слѣдующій день ни одна душа не зашла къ Гунлангъ, даже дѣти обходили Холмъ. Къ вечеру снова повторилось безобразіе, съ той только разницей, что весь городъ принялъ въ немъ участіе. Все, что было можно сломать и исковеркать, было уничтожено: молодыя фруктовыя деревья были вырваны съ корнями, заборъ переломанъ, стекла въ окнахъ выбиты и толпа хоромъ пѣла шумные пѣсни.
VI.
Изгнаніе.
Петра была въ своей комнатѣ въ тотъ вечеръ, когда начали свистать и бушевать подъ окнами и разбивать стекла.
При появленіи толпы она выскочила въ испугѣ, какъ будто домъ охватило пламенемъ, или стѣны грозили обрушиться и задавить ее.
Она кидалась во всѣ стороны, точно за ней гнались фуріи; душа ея изнемогала отъ страданія.
О! Какое ужасное страданіе!