Мужъ ея, черезъ сутки вернувшійся домой, нашелъ опустѣлую юрту и всѣ признаки насильственной смерти своего семейства; распознавъ, въ чемъ дѣло, съ обливающимся кровью сердцемъ явился онъ въ сосѣднія деревни Оморойскую и Черную и объявилъ свое несчастіе. Жители деревень немедленно сбили облаву, нашли неподалеку отъ юрты убійцу -- медвѣдя и, въ свою очередь, наказали его смертію. Это фактъ, который долго будутъ помнить жители Омороя и Черной, а тѣмъ болѣе осиротѣвшій орочонъ {Читатель, быть можетъ спроситъ, какъ же вернувшійся орочонъ нашелъ въ лѣсу свою юрту, перенесенную безъ него женою на третье мѣсто?-- Очень просто: орочонъ -- это тотъ же лѣсной звѣрь, имѣющій образъ человѣка; онъ въ состояніи выслѣдитъ въ лѣсу лѣтомъ бѣлку, а, не только перенесенную юрту уже по снѣгу. Кромѣ того, орочоны, кочуя съ одного мѣста на другое, всегда втыкаютъ наклонно колъ на томъ мѣстѣ, гдѣ стояла юрта, по тому направленію, куда перекочевали.}.
Бывали примѣры въ Забайкальѣ, что промышленники, ѣздившіе въ лѣсъ осматривать свои ловушки, попадали на медвѣдей, которые нападали на нихъ, и они, не имѣя обороны, спасались только тѣмъ, что, успѣвъ заскочить на лошадь, старались отъ нихъ убѣжать, но, видя на пятахъ догоняющаго ихъ медвѣдя, не теряли присутствія духа;-- находчивость ихъ была такого рода: они бросали назадъ свою шапку, рукавицы, сапоги и наконецъ верхнюю одежду поочередно, какъ только медвѣдь догонялъ ихъ снова. Дѣло въ томъ, что медвѣдь въ азартѣ, поймавъ шапку, рукавицы, сапоги и прочія вещи промышленника, на минуту пріостанавливался, теребилъ ихъ отъ злости и разрывалъ на части; потомъ снова пускался догонять обманщика, не достигнувъ его, опять встрѣчалъ какую нибудь вещь спасающагося, кидался на нее съ большимъ бѣшеиствомъ и яростію,-- а промышленникъ выскакивалъ между тѣмъ въ безопасное мѣсто, и благополучно добирался домой.
Наблюдать человѣку за такимъ звѣремъ, какъ медвѣдь, въ лѣсу, въ тайгѣ -- чрезвычайно трудно и, думаю, нѣтъ никакой возможности узнать всѣ подробности его жизни. Нравы и обычаи прирученныхъ медвѣдей ужь не типичны и они негодны для охотниковъ и натуралистовъ. Я ограничусь тѣмъ, что написалъ выше, и прошу читателя извинить меня, быть можетъ, за недостаточность свѣденій. Я написалъ все, что только могъ узнать отъ здѣшнихъ промышленниковъ и наблюсти самъ.
Кромѣ двухъ породъ медвѣдей, о которыхъ я упомянулъ выше, въ Восточной Сибири попадаются изрѣдка, такъ называемые князьки, то есть бѣлые лѣсные медвѣди, иногда же пѣгіе. Въ 185* году водили по нерчинскому горному округу цыгане обученаго бѣлаго медвѣдя. Это фактъ извѣстный здѣсь очень многимъ жителямъ. О князькахъ много говорятъ здѣшніе промышленники, но мнѣ самому въ лѣсу встрѣчаться съ князьками не случалось. Но замѣчанію звѣровщиковъ, эти медвѣди самые малорослые, за то самые злые.
ДОБЫВАНІЕ МЕДВѢДЕЙ.
Въ Забайкальѣ медвѣдей истребляютъ различнымъ образомъ: хитрость человѣка придумала много снастей и ловушекъ, въ которыя медвѣдь попадаетъ самъ и достается въ руки охотнику. Мало того, что ихъ различными способами истребляетъ человѣкъ, но они и сами иногда убиваются, охотясь на другихъ звѣрей, что медвѣди дѣлаютъ нерѣдко. Мнѣ разсказывалъ одинъ старичекъ-промышленникъ, что ему однажды случилось видѣть на охотѣ, какъ медвѣдь, на верху отвѣснаго утеса, скрадывалъ дикую свинью съ поросятами, которая рыла землю внизу подъ утесомъ. Дѣло кончилось тѣмъ, что медвѣдь ее скралъ, долго заглядывалъ сверху на лакомую добычу, вѣроятно избирая удобную минуту, наконецъ приловчился и бросилъ на свинью огромную коряжину, но она сукомъ подхватила медвѣдя подъ заднюю ногу и сбросила самого подъ утесъ.
Не стану описывать тѣхъ способовъ добыванія медвѣдей, которые употребляются въ Россіи, но неизвѣстны сибирякамъ, а упомяну только о тѣхъ, которые употребительны въ Забайкальѣ. Напримѣръ, около Байкала, гдѣ мѣстность чрезвычайно гористая, поступаютъ такъ: -- на тропѣ, по которой медвѣдь куда нибудь часто ходитъ, ставятъ крѣпкую петлю, привязывая конецъ ея къ толстой чуркѣ. Медвѣдь непремѣнно попадетъ въ петлю либо шеей, либо которой нибудь ногой, пойдетъ и услышитъ, что его что-то держитъ,-- воротится назадъ, по веревкѣ доберется до чурки, разсердясь схватываетъ ее въ лапы и несетъ куда нибудь къ оврагу или утесу, чтобы бросить. Но бросивъ чурку, и самъ улетитъ за нею. Конечно, петли ставятся около такихъ мѣстъ, чтобы медвѣдь, отправившись съ чуркой въ пропасть, могъ убиться до смерти и вмѣстѣ съ тѣмъ достаться въ руки охотнику.
Нѣкоторые же звѣровщики ставятъ на медвѣжьихъ тропахъ трехугольникъ, сдѣланный изъ толстыхъ плахъ, въ которомъ на каждой изъ его сторонъ вбиты сквозные гвозди съ зазубринами снаружи. Треугольникъ этотъ закапывается въ приготовленныя канавки и закладывается мохомъ, листьями, хвоей и проч., такъ чтобы его было незамѣтно. Ловушку эту нужно сдѣлать аккуратно дома, или въ лѣсу -- въ удаленіи отъ того мѣста, гдѣ хочешь ее поставить, чтобы не насорить щепой и тѣмъ не заставить медвѣдя быть осторожнымъ. Если же сдѣлать это аккуратно, то медвѣдь, идя впередъ, или обратно но тропѣ, непремѣнно попадетъ которой нибудь лапой на гвозди, зареветъ и будетъ стараться освободить лапу, но попадетъ другой, тамъ третьей, а иногда и всѣми четырьмя. Не рѣдко застаютъ ихъ живыми на такомъ треугольникѣ и добиваютъ уже просто палками и стягами. Кажется, способъ этотъ занесенъ сюда изъ Россіи переселенцами или ссыльными людьми, потому что здѣшніе инородцы его не знаютъ. Впрочемъ онъ въ Забайкальѣ мало употребителенъ.
Ставятъ на медвѣжьи тропы и большіе капканы, фунтовъ въ 30 и болѣе вѣсомъ, но не иначе, какъ привязывая ихъ къ чуркамъ. Въ противномъ случаѣ медвѣдь и съ капканомъ уйдетъ, такъ что не найдешь ни того, ни другого, а съ чуркой онъ далеко не уйдетъ, особенно когда попадетъ въ капканъ задней лапой и слѣдовательно не можетъ стать на дыбы и нести чурку въ переднихъ. Понятно, что пружины капкана должны быть крѣпки и сильны. На медвѣдя поставить капканъ не хитро, это не то, что на лисицу или волка; тутъ не надо быть мастеромъ капканнаго промысла. Медвѣдь простъ и довѣрчивъ въ этомъ отношеніи, онъ надѣется на свою силу, которая однако въ подобныхъ случаяхъ не всегда его выручаетъ. Стоитъ только удобно и правильно поставить капканъ, да хорошенько прикрыть -- вотъ и вся штука: дѣло только въ томъ, чтобы медвѣдь пошелъ по той тропѣ, на которой для него приготовлено угощеніе. Капканы и петли ставятъ иногда также и около самой берлоги, приготовленной медвѣдемъ заранѣе для зимы; но это бываетъ рѣдко, большею частію при случайномъ открытіи берлоги, и то смѣльчаками, которые, идя къ берлогѣ, не думаютъ о встрѣчѣ съ медвѣдями: послѣдніе въ это время находится неподалеку отъ своей будущей зимней квартиры, что легко можетъ случиться, особенно въ позднюю осень.
Случается, что медвѣди попадаются и въ козьи петли, которыя впрочемъ по большей части обрываютъ. Вотъ почему въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ медвѣдей много, петли ставятся мертвыя, т. е. такія, которыя не могутъ уже расходиться, если бы ее и оторвалъ медвѣдь,-- она все-таки удушитъ его, только бы онъ сначала затянулъ ее посильнѣе. Нарочно же ямъ для ловли медвѣдей, какія дѣлаются въ Россіи и другихъ частяхъ Сибири, въ Забайкальѣ не копаютъ; но были примѣры, что медвѣди случайно попадали въ козьи, изюбриныя и сохатиныя ямы, но по большей части, исковеркавъ ихъ, вылѣзали; ибо медвѣжьи ямы копаются къ низу шире, такъ что яма имѣетъ видъ усѣченной пирамиды, тогда какъ козьи ямы дѣлаются прямыя, въ видѣ параллелепипеда, съ отвѣсными стѣнами. Слѣдовательно понятно, почему изъ первыхъ медвѣдь вылѣзть не въ состояніи, а изъ послѣднихъ, будучи вооруженъ большими загнутыми когтями, можетъ выбраться.