Самый же употребительный способъ добыванія медвѣдей -- это ружейная охота, которая и производится обыкновенно зимою, выгоняя медвѣдей изъ берлогъ. Лѣтомъ медвѣдей бьютъ случайно, а особой охоты на нихъ, въ это время года, нѣтъ. Въ послѣднемъ случаѣ стрѣляютъ медвѣдей большею частію съ подхода, скрадывая ихъ на увалахъ, солнопекахъ, преимущественно весною, когда медвѣди, выйдя изъ берлогъ, ходятъ по этимъ мѣстамъ, отыскивая синенькіе цвѣточки пострѣла или ургуя (породы лютиковъ), или же поѣсть медвѣжьяго корня и молодаго осинника, который конечно на солнопечныхъ мѣстахъ распускается скорѣе, нежели въ глухихъ сиверахъ. Лѣтомъ, во время сильныхъ жаровъ, бьютъ ихъ на муравьищахъ, или въ рѣчкахъ,-- куда они любятъ ходить купаться, а осенью -- на ягодникахъ и въ орѣшникахъ. Я уже говорилъ выше, что подойти къ медвѣдю, скрасть его -- не хитро, это не то что скрасть изюбра или козулю, потому что медвѣдь не боязливъ, мало озирается, шуму не пугается, а напротивъ, заслыша его, онъ обыкновенно тотчасъ становится на дыбы и старается узнать, въ чемъ дѣло. Главное не нужно подходить къ нему по вѣтру, какъ и ко всякому другому звѣрю, даже птицѣ,-- а всегда съ подвѣтренной стороны, т. е. идти противъ вѣтра, причемъ стараться подкрадываться изъ за деревьевъ; если вдвоемъ или втроемъ -- отнюдь не разговаривать и не шептаться. Треснетъ сучокъ подъ ногой охотника -- не бѣда, но если медвѣдь услышитъ разговоръ, шопотъ, а тѣмъ болѣе запахъ охотника, то тутъ ужь мѣшкать нечего и надобно быть готовымъ на бой, ибо онъ тотчасъ узнаетъ человѣка, въ какомъ бы онъ положеніи ни былъ; тогда, если въ мѣру, лучше стрѣлять, потому что медвѣдь вставъ на дыбы, заревѣвъ и завидѣвъ охотника,-- обыкновенно убѣгаетъ, и тогда всѣ наши старанія будутъ напрасны. Когда же скрадешь медвѣдя, который ходитъ не останавливаясь, или неловко стоитъ къ выстрѣлу, тогда лучше нарочно кашлянуть, свиснуть или чѣмъ нибудь посильнѣе стукнуть, отъ чего онъ тотчасъ начнетъ озираться, но, завидѣвъ охотника, станетъ на дыбы, поворотясь грудью къ стрѣлку, которому въ это время представится удобный случай нанести ему смертельную рану. Промышленники признаютъ за самое лучшее стрѣлять медвѣдя немножко на-искосъ, или. какъ они говорятъ, на-перекосыхъ, то есть такъ, чтобы пуля ударила въ пахъ по кишкамъ и вышла въ грудь, подъ лопаткой другаго бока. Послѣ такой раны онъ обыкновенно тотчасъ падаетъ. Звѣровщики говоритъ, что перекосная пуля " сбуровитъ " всю внутренность;-- или же стрѣлять въ бокъ по сердцу, именно нужно бить немножко сзади передней ноги, подъ лопатку, въ то самое мѣсто, гдѣ у медвѣдя бываетъ вытерта шерсть отъ ходьбы локтемъ передней ноги. Стрѣлять въ голову, въ лобъ, или въ ухо нужно имѣть твердую руку, спокойствіе духа и хорошо пристрѣленное ружье. Выстрѣлъ въ ногу, по кишкамъ и вообще въ неубойное мѣсто только раздражаетъ медвѣдя,-- и въ такомъ случаѣ ужь лучше сдѣлать промахъ.

Многіе жестоко ошибаются, думая, что медвѣдь неповоротливъ и не быстръ на бѣгу. Кто ихъ стрѣливалъ не одинъ разъ, тотъ конечно хорошо знаетъ его моментальныя движенія и быстроту бѣга, и эти-то качества, при его страшной силѣ, дѣлаютъ изъ него опаснаго врага, почему не всякій рѣшается охотиться за медвѣдемъ, предоставляя славу болѣе храбрымъ промышленникамъ. Разсказываютъ, что часто медвѣдь, при невѣрномъ выстрѣлѣ, съ окончаніемъ его звука является уже у ногъ изумленнаго охотника. Я этому совершенно вѣрю, потому что видѣлъ своими глазами легкость и быстроту его движеній, которыя дѣйствительно достойны удивленія. Вотъ что разсказывалъ мнѣ одинъ извѣстный сибирскій охотникъ:-- "Однажды я скрадывалъ козу, которая ходила съ двумя анжшанами (дикими козлятами) по лѣсистой марѣ. Я тихонько, шагъ за шагомъ, подвигался къ ней все ближе и ближе, наконецъ подобрался въ настоящую мѣру и хотѣлъ уже выстрѣлить, какъ вдругъ около меня съ боку что-то затрещало. Я оглянулся и увидалъ огромнаго медвѣдя, который, не замѣчая меня, повидимому въ свою очередь скрадывалъ ту же козулю съ молодыми козлятами. Впереди меня и медвѣдя лежала большая упавшая литвеница, подъ гору вершиной, а комлемъ, съ огромными вырванными изъ земки корнями, прямо на меня. Я думалъ, что медвѣдь непремѣнно пойдетъ къ вершинѣ этого дерева, чтобы изъ-за сучьевъ ловчѣе приготовиться къ внезапному нападенію, и тотчасъ тихонько самъ подскочилъ къ комлю валежины, имѣя намѣреніе, какъ только онъ подойдетъ къ лиственицѣ и остановится, или тихонько черезъ нее станетъ перебираться, такъ я его въ это время и стрѣлю, какъ говорятъ промышленники. Медвѣдь устремивъ глаза и уши на козлятъ, заранѣе пожирая ихъ блестящими, карими, страшными глазами, потихоньку подбирался къ вершинѣ все ближе и ближе, такъ тихо, такъ осторожно, что уже видя всю его фигуру, находясь отъ него не далѣе 25 саж.,-- я могъ бы не замѣтить его присутствія. До козлятъ было не болѣе десяти саженъ, а коза ходила нѣсколько далѣе и совершенно не слыхала присутствія двухъ совершенно различныхъ существъ, но съ однимъ и тѣмъ же желаніемъ,-- потому что было довольно вѣтрено, лѣсъ скрипѣлъ и шумѣлъ вершинами. Сердце мое билось сильнѣе обыкновеннаго, лицо горѣло... Медвѣдь, подойдя къ самой вершинѣ валежины, пріостановился и сквозь сучья смотрѣлъ на приближающихся козлятъ къ этой же лиственицѣ. Запасной револьверъ и охотничій ножъ были у меня на готовѣ, я уже прицѣлился и хотѣлъ только спустить курокъ,-- какъ вдругъ медвѣдь въ мгновеніе ока, какъ кошка, перескочилъ черезъ вершину валежины, не задѣвъ ни за одинъ сучекъ, не стукнувъ и не треснувъ ничѣмъ рѣшительно, сдѣлалъ нѣсколько прыжковъ и схватилъ одного козленка, другой бросился къ матери, которая, совершенно не ожидая нападенія, растерялась и прыгала на одномъ мѣстѣ.-- Признаюсь, я, не ожидая такой штуки со стороны медвѣдя, немного оробѣлъ, по скоро собрался съ духомъ и выстрѣлилъ медвѣдю въ задъ. Онъ, какъ резиновый мячикъ, прискочилъ на мѣстѣ аршина на полтора кверху, потомъ сдѣлалъ нѣсколько прыжковъ ко мнѣ и упалъ въ судорогахъ, не добѣжавъ до меня какихъ нибудь пяти саженъ. Все это онъ сдѣлалъ такъ скоро и проворно, что я испугавшись едва только успѣлъ схватить револьверъ и невольно посадилъ ему другую пулю въ шею"...

Въ Забайкальѣ большая часть медвѣдей добывается позднею осенью и зимою изъ берлогъ. Промышленникъ, найдя берлогу, что всего чаще бываетъ случайно, при охотѣ за другими звѣрями, преимущественно въ бѣлковье, или услышавъ отъ другихъ людей, конечно не охотниковъ, что въ такомъ-то мѣстѣ лежитъ звѣрь,-- сзываетъ товарищей звѣровщиковъ и обыкновенно втроемъ или въ четверомъ отправляются на медвѣжій промыселъ. Сборы на эту охоту производятся тихо, секретно, не объясняя обстоятельствъ не только другимъ промышленникамъ, но даже и своимъ домашнимъ, въ особенности женщинамъ. Промышленники даютъ другъ другу клятву въ томъ, чтобы въ случаѣ опасности не выдавать и до послѣдней капли крови защищать другъ друга. Если сборы происходитъ въ селеніи, то наканунѣ звѣровщики всегда ходятъ въ баню, по суевѣрному обычаю, заведенному издревле ихъ предками; тутъ скрывается то обстоятельство, что промышленникъ, омывшійся отъ плотскихъ грѣховъ и какъ бы приготовившійся къ смерти, идя на битву съ опаснымъ врагомъ, скорѣе допускается Богомъ на легкое, счастливое и безопасное убіеніе страшнаго звѣря. И дѣйствительно, это обстоятельство имѣетъ огромное вліяніе на духъ здѣшнихъ промышленниковъ. Исполнивъ его, они идутъ на медвѣдя съ большею увѣренностію и храбростію, не думаютъ объ опасности и тѣмъ конечно много выигрываютъ. Въ противномъ случаѣ, звѣровщиковъ угрызаетъ совѣсть за неисполненіе обряда; и постоянно думая объ этомъ, они теряютъ удобныя минуты при самой охотѣ, дѣйствуютъ вяло, безъ увѣренности въ побѣдѣ и потому, конечно, скорѣе подвергаются несчастіямъ. Какъ во время войны довольно явиться передъ фронтомъ какому нибудь извѣстному полководцу, котораго любитъ, уважаетъ и на котораго надѣется войско, чтобы одержать побѣду, такъ въ артели звѣровщиковъ довольно присутствовать извѣстному, удалому, опытному промышленнику, чтобы убить медвѣдя, какъ теленка.-- Собравшись совсѣмъ, промышленники прощаются другъ съ другомъ, кланяются на всѣ четыре стороны и отправляются къ самой берлогѣ пѣшкомъ, тихонько, молча, словомъ, съ великой осторожностію, чтобы не испугать медвѣдя и не выгнать его изъ берлоги раньше времени. Пройдя къ ней вплоть, болѣе опытный и надежный охотникъ точасъ бросаетъ винтовку на сошки, передъ самымъ лазомъ въ берлогу, взводитъ курокъ и дожидаетъ звѣря; между тѣмъ друrie, здоровые промышленники, подходятъ къ самому челу (лазу) и затыкаютъ въ него накрестъ крѣпкіе, заостренные колья, называемые заломами, имѣя наготовѣ винтовки и холодное оружіе, какъ-то: топоры, охотничьи ножи и рогатины. Разломавъ чело берлоги, промышленники начинаютъ дразнить медвѣдя, чтобы онъ полѣзъ изъ нея, а сами между тѣмъ крѣпко держатъ заломы и не пускаютъ медвѣдя выскочить вдругъ изъ берлоги. Самое это дѣйствіе и называютъ здѣсь заламывать медвѣдя. Лишь только послѣдній покажетъ голову или грудь въ челѣ берлоги, какъ стрѣлки, избравъ удобную минуту, стрѣляютъ въ медвѣдя изъ винтовокъ, преимущественно въ голову. Заломы нужно держать какъ можно крѣпче, потому что освирѣпѣвшій медвѣдь, хватая ихъ зубами и лапами, старается удернуть къ себѣ въ берлогу, но никогда ихъ не выталкиваетъ вонъ. Стрѣлять его въ это время довольно трудно, нужно быть хорошимъ стрѣлкомъ, чтобы уловить удобную минуту и не промахнуться, ибо медвѣдь такъ быстро поворачивается въ берлогѣ и такъ моментально выставляетъ свою голову въ чело берлоги, что, по выраженію здѣшнихъ промышленниковъ, "не успѣешь наладиться, чтобы его изловить; высунетъ свою страшную головизну, да и опять туда удернетъ, словно огня усѣкетъ, проклятый; а реветъ при этомъ, черная немочь, такъ, что волоса подымаются, по кожѣ знобитъ, лытки трясутся,-- адоли громъ гремитъ, инда лѣсъ реветъ!!..."

Да не подумаютъ многіе, что эта охота очень легка и безопасна, что дескать заломятъ медвѣдя въ берлогѣ, какъ въ клѣткѣ, и бьютъ его какъ теленка въ клѣткѣ. Нѣтъ, кто бывалъ на этой охотѣ, тотъ съ этимъ не согласится. Часто случается, что медвѣдь, услыша приближеніе охотниковъ, не допуститъ ихъ еще до берлоги; какъ выскочитъ и нападетъ на нихъ врасплохъ, въ чащѣ лѣса, гдѣ иногда по колѣно въ снѣгу съ трудомъ только можно пробираться, а не драться съ медвѣдемъ. Кромѣ того, если у берлоги худое небо, то медвѣдь въ такомъ случаѣ, вмѣсто чела, проламываетъ крышу своего жилища и выскакиваетъ неожиданно съ той стороны, съ которой его совсѣмъ не ожидаютъ. Наконецъ сибирскія винтовки часто осѣкаются и потому не всегда выручаютъ изъ бѣды промышленниковъ. Да вообще мало ли бываетъ неудачъ при такой охотѣ?..

Бульдоговъ, которые такъ хороши при медвѣжьей охотѣ въ Россіи, здѣсь тоже нѣтъ; въ Забайкальѣ ихъ замѣняютъ простыя сибирскія собаки, которыя впрочемъ ходятъ иногда за медвѣдемъ не хуже прославленныхъ бульдоговъ. Здѣсь достоинство хорошей медвѣжьей собаки заключается въ томъ, чтобы она при встрѣчѣ съ медвѣдемъ, хватая его за задъ, не допускала звѣря до хозяина; а напротивъ, останавливая его, давала бы удобные случаи на вѣрный выстрѣлъ. При охотѣ на медвѣдей въ берлогахъ, здѣсь рѣдко берутъ съ собою собакъ, боясь, чтобы онѣ при подходѣ къ берлогѣ не испугали звѣря своимъ лаемъ и тѣмъ не выгнали бы медвѣдя изъ берлоги раньше времени.

Подойдя къ берлогѣ, промышленники главное вниманіе обращаютъ на ея прочность и мѣстныя условія, чтобы удобнѣе расположиться къ нападенію. Если замѣтятъ, что берлога сдѣлана съ поверхности земли и небо ея ненадежно, принимаютъ особыя мѣры: становятся особые люди съ другой стороны берлоги съ винтовками и холоднымъ оружіемъ, или сверху берлоги накладываютъ особо приготовленную сѣть, связанную изъ толстыхъ бичевокъ, которую и навязываютъ -- путо; это послѣднее -- самая лучшая предосторожность, ибо медвѣдь, выскочивъ изъ берлоги, тотчасъ запутывается въ путѣ, такъ что его можно убить тогда палками. Ячеи сѣти вяжутся не менѣе четверти въ квадратѣ. Жаль только, что не всѣ и сибирскіе промышленники знакомы съ этимъ путомъ. Вотъ случай, который отчасти характеризуетъ эту охоту. Однажды четверо промышленниковъ отправились на медвѣдя, который лежалъ въ берлогѣ въ страшной чащѣ лѣса. Дѣло было передъ Рождествомъ, слѣдовательно уже въ то время, когда можно было надѣяться, что медвѣдь облежался и не выскочитъ раньше времени. Промышленники, вооружившись какъ слѣдуетъ, взяли съ собой и путо ) которое несъ одинъ изъ нихъ поздоровѣе на плечѣ. Промышленники тихо и молча подходили уже къ берлогѣ, продираясь сквозь густую чащу мелкой поросли, путались, запинались и тонули въ снѣгу почти на каждомъ шагу. Охотникъ съ путомъ шелъ третьимъ въ затылокъ. Какъ вдругъ они услыхали впереди себя, по тому направленію, гдѣ должна быть берлога, знакомый лай своихъ собакъ, которыя оторвались отъ привязей и бросились впередъ ихъ къ берлогѣ, выпугнули звѣря и погнали его какъ разъ на подходящихъ промышленниковъ. Медвѣдь, преслѣдуемый собаками, пробѣжалъ двухъ передовыхъ охотниковъ и напалъ на третьяго съ путомъ. Суматоха поднялась страшная: испугавшись такого неожиданнаго случая, они торопились помочь атакованному товарищу, но путаясь въ чащѣ, падали и не могли владѣть оружіемъ, тогда какъ медвѣдь ломалъ чащу какъ солому, смялъ уже несчастнаго подъ себя и Богъ знаетъ, чѣмъ бы это все кончилось, если бы одна изъ собакъ не схватила медвѣдя за задъ -- отчего звѣрь бросилъ промышленника и сталъ ловить верткую собаку. Неоробѣвшіе до трусости охотники воспользовались этимъ случаемъ, по расчищенному медвѣдемъ мѣсту подскочили къ смятому товарищу, тотчасъ вытащили его изъ снѣга, сдернули съ него путо и лишь только медвѣдь подбѣжалъ снова къ нимъ, они бросили на него путо,-- звѣрь сталъ было его рвать, но запутался лапами и собралъ на себя всю сѣть, такъ что ободренные охотники уже смѣясь убили медвѣдя дубинами и потомъ едва вытащили изъ пута.

Крѣпость берлоги играетъ важную роль въ этой охотѣ, потому что промышленники, сосредоточивая нападенія съ одной части берлоги, дѣйствуютъ всѣ вмѣстѣ, не боясь появленія опаснаго врага съ тылу. Самое выгодное, если берлога сдѣлана подъ большими камнями, или плитами; а самое худшее -- съ поверхности земли, въ глухой чащѣ лѣса, изъ хвороста, моха и разнаго лѣснаго хлама. Въ послѣднемъ случаѣ сѣть, или путо, почти необходимы.

Большая часть медвѣдей при этой охотѣ убивается въ самой берлогѣ; звѣря не допускаютъ выбраться на дневную поверхность, почему и необходимо одному изъ промышленниковъ залѣзть въ самую берлогу, чтобы вытащить медвѣдя. Это обыкновенно дѣлается такъ: кто нибудь изъ охотниковъ, видя явную смерть звѣря, залѣзаетъ черезъ чело въ берлогу и надѣваетъ медвѣдю на шею петлю, называемую здѣсь удавкой, и подаетъ конецъ веревки другимъ промышленникамъ, находящимся внѣ берлоги, которые помощію веревки и вытаскиваютъ звѣря. Конечно, это бываетъ въ такомъ случаѣ, если берлога была сдѣлана такъ, что въ нее нельзя попасть сверху, т. е. разломать неба; такъ напримѣръ, если она сдѣлана подъ огромнымъ камнемъ, подъ плитой, въ утесѣ и проч. Медвѣдя изъ берлоги нужно тащить по шерсти, за шею, головой впередъ; иначе, или противъ шерсти, за заднія ноги вытащить трудно. Но при этомъ обстоятельствѣ нужно быть осторожнымъ и осмотрительнымъ: надо убѣдиться въ дѣйствительной смерти звѣря, мало этого, необходимо удостовѣриться, одинъ ли звѣрь лежалъ въ берлогѣ? Не лежала ли матка съ дѣтьми и пѣстуномъ? Часто случалось, что промышленникъ, забравшись въ берлогу, но смерти медвѣдицы, попадалъ тамъ на пѣстуна и на дѣтей. А человѣку въ берлогѣ съ медвѣдемъ возня плохая... Хотя здѣшніе промышленники и имѣютъ ту предосторожность, что залѣзаютъ въ берлогу съ ножомъ въ рукѣ и принизываютъ къ себѣ за ногу веревку, за которую при малѣйшей опасности товарищи могутъ его вытащить, но это не предупреждаетъ опасности. Тѣмъ болѣе, что пѣстунъ, по смерти медвѣдицы, обыкновенно въ берлогѣ таится такъ, что съ трудомъ узнаютъ его присутствіе посредствомъ жердей, которыми толкаютъ въ берлогу по всѣмъ направленіямъ, или зажигаютъ лучину или бересту, навязанную на палку, и осматриваютъ берлогу. Иногда пѣстуны такъ таятся, что переносятъ сильные тычки отъ жердей, не издавая никакого звука и ни малѣйшаго движенія, равно какъ и медвѣжата. Самое лучшее запускать въ берлогу собаку, которая тотчасъ покажетъ: одинъ медвѣдь лежалъ въ берлогѣ, или матка съ дѣтьми и пѣстуномъ?...

Конечно, я сказалъ только главное объ этой охотѣ, но о многихъ тонкостяхъ и особыхъ пріемахъ, въ особенности о нѣкоторыхъ суевѣрныхъ обычаяхъ, исполняемыхъ здѣшними промышленниками -- умолчалъ, боясь надоѣсть читателю излишнею подробностію, не имѣющею особенной важности въ существѣ дѣла.

Нѣкоторые ясачные тунгусы и русскіе удальцы-промышленники добываютъ медвѣдей изъ берлогъ и въ одиночку. Охота производится такимъ образомъ: звѣровщикъ, узнавъ гдѣ либо берлогу, никому не говоря, отправляется одинъ съ хорошей собакой. Отыскиваетъ берлогу, тихонько подкрадывается къ ней, вооруженный винтовкой, ножомъ и небольшой рогатиной; пріученая медвѣжья собака -- неотлучный, вѣрный его товарищъ. Промышленникъ разламываетъ чело берлоги и тотчасъ заталкиваетъ въ него сучковатую каряжинку, то есть отрубленный комелекъ отъ небольшой березы съ сучками и корнями, а самъ начнетъ дразнить медвѣдя, который разсердясь старается утащить къ себѣ въ берлогу всунутую въ чело рогулину, которая, задѣвая сучками и корнями за края обмерзлаго лаза, не можетъ проскочить въ берлогу; въ это время промышленникъ ловитъ удобную минуту и стрѣляетъ медвѣдя въ голову. Если же медвѣдь выскочитъ изъ берлоги черезъ небо, или не допуститъ охотника къ берлогѣ и вылѣзетъ раньше, то собака тотчасъ хватаетъ медвѣдя за задъ и даетъ случай промышленнику посадить мѣткую пулю въ медвѣдя. Если не удастся свалить звѣря съ одного раза, то звѣровщикъ принимаетъ медвѣдя на рогатину, или подбѣгаетъ къ нему, надаетъ передъ нимъ навзничь и лишь только медвѣдь облапитъ промышленника, какъ тотъ мгновенно распарываетъ брюхо звѣрю и кладетъ его на мѣстѣ. Иные же отчаянные, храбрые до дерзости промышленники, найдя перваго медвѣдя, нарочно выпугиваютъ его изъ берлоги, а сами скрываются. Медвѣдь, выгнанный изъ своего жилища, никогда не ляжетъ опять въ свою берлогу, а отыскиваетъ себѣ другую и, между тѣмъ, ходя по лѣсу, зная всѣ мѣста, гдѣ ложатся медвѣди, открываетъ неустрашимому промышленнику другія берлоги, въ которыхъ лежатъ звѣри. Почему охотникъ, спустя нѣсколько дней, послѣ изгнанія медвѣдя, отправляется его слѣдомъ и находитъ другія берлоги, не упустивъ изъ виду и того медвѣдя, который открылъ ему своихъ собратовъ. Я зналъ одного звѣровщика, уже слишкомъ 80-ти лѣтъ, перекрещеннаго тунгуса, который насчитывалъ больше шестидесяти медвѣдей, убитыхъ имъ на своемъ вѣку. Старикъ еще былъ бодръ и крѣпокъ; онъ не могъ равнодушно слышать слова "медвѣдь", а разсказывая свои, дѣйствительно достойные удивленія подвиги, приходилъ въ энтузіазмъ и нерѣдко плакалъ какъ ребенокъ, если видѣлъ, что промышленники собираются на медвѣдя и не приглашаютъ его съ собой: "Если бы я хорошо видѣлъ, то еще не отсталъ бы отъ васъ, ребята!..." говаривалъ онъ. Но мало нынче и въ Сибири такихъ молодцовъ, про нихъ уже больше гласитъ преданіе.