"А когда мы черезъ годъ -- ровно черезъ годъ!-- прощались, и уходила отъ насъ Дѣва-Обида. Неизвѣстно куда, я, какъ брошенный ребенокъ, стоялъ передъ ней въ послѣдній разъ и смотрѣлъ подъ ея длинныя рѣсницы.
"И спрашивалъ, почти безнадежно, предчувствуя разлуку навсегда:
-- "Ты придешь опять, прекрасная, печальная?
"Она молча клонила голову, и я бралъ ея руки, и всѣ мы замирали въ тяжкой боли, припавъ къ краямъ ея одежды.
"И ждали мы, что не покинетъ насъ Дѣва-Обида, но она зарыдала съ нами, и, согнувшись, своей быстрой походкой ушла отъ насъ, какъ орлица. И не сказала: приду. Тогда сразу въ небесахъ и въ очахъ потемнѣло"...
Это красиво... и правдиво. Особенно правдивы -- объективно правдивы -- обмолвки автора. "Я полюбилъ ее, еще незнакомый",-- говоритъ онъ. "Она случайно глядѣла на меня". Да, случайно. Да, мимоходомъ, безъ всякаго намѣренія захватила и увлекла Дѣва-Обида за собою самую разношерстную свиту. Не только тѣхъ, кто знали, предчувствовали и призывали ее, но и другихъ -- незнакомыхъ, охваченныхъ повѣтріемъ энтузіазма и восторга. И когда ушла Дѣва-Обида, эти недавніе незнакомцы остались подобные "брошенному ребенку". Вѣдь они умѣли только припадать къ краямъ ея одежды. Не они "уготовали путь ей" раньше, не они могутъ уготовать путь и для второго ея пришествія.
Дѣва-Обида ушла, скрылась, зарыдавъ и согнувшись... Она ушла, но не измѣнила. За то ей послѣ ея ухода, когда "сразу въ небесахъ и въ очахъ потемнѣло", многіе измѣнили... и продали шпагу свою... и разсѣялись, какъ овцы, когда пораженъ пастырь. Не имъ, готовымъ разсѣяться, и "подобнымъ брошенному ребенку", могла шепнуть она, уходя, свое таинственное и торжественное "приду". Они были правы, предчувствуя "разлуку съ ней навсегда". Въ первый -- и въ послѣдній разъ случайно встрѣтились они съ Дѣвой-Обидой, и погасъ загорѣвшійся было свѣтъ въ ихъ блѣдныхъ, малокровныхъ сердцахъ. И не даромъ вспоминаются имъ слова поэта --
Если въ сердцѣ свѣтъ погасъ, значитъ, поздній часъ,
Значитъ, въ первый мы съ тобой и въ послѣдній разъ...
Нѣтъ, второй приходъ Дѣвы-Обиды уже не раздуетъ въ нихъ едва тлѣющей искры въ яркое пламя. Потеряла для нихъ былое очарованіе новизны Дѣва-Обида. Это уже не былая красивая незнакомка, это та, которая оставила ихъ, какъ брошенныхъ дѣтей. Это -- виновница ихъ горькихъ разочарованій. И не выманитъ она ихъ изъ этой, тоже красивой, позы тѣхъ "разочарованныхъ", которымъ "чужды всѣ обольщенья прежнихъ дней"...