Очень может быть, что мысль написать названное стихотворение явилась у Пушкина при воспоминании об одной встрече 1820 года, о которой говорится в четвертой главе "Путешествия в Арзрум", а именно о приветствии, услышанном из уст одного турецкого паши, взятого Паскевичем в плен вместе с тремя другими пашами и сераскиром:
"Один из пашей, сухощавый старичок, ужасный хлопотун, с живостию говорил нашим генералам. Увидев меня во фраке, он спросил, кто я таков. П. {Как думает Е. Г. Вейденбаум, приятель Пушкина, декабрист Михаил Иванович Пущин (Кавказские поминки о Пушкине. Тифлис. Изд. редакц. газеты "Кавказ". 1899. С. 58).} дал мне титул поэта. Паша сложил руки на груди и поклонился мне, сказав через переводчика: "Благословен час, когда встречаем поэта. Поэт -- брат дервишу. Он не имеет ни отечества, ни благ земных; и между тем как мы, бедные, заботимся о славе, о сокровищах, он стоит наравне с властелинами земли, и ему поклоняются".
Восточное приветствие паши всем нам очень полюбилось".
Паша, уподобивший Пушкина дервишу и сравнивший дервиша с властелином земли, был верен стародавним мусульманским представлениям. В распространенной в Персии и на всем турецком Востоке сказке "Султан и дервиш", приписываемой там брамину Бидпаю, обнищавший младший сын одного султана говорит:
"Если счастье от меня уходит и не дается мне, то вместо того, чтобы гоняться за призраками, брошу мир, потому что он преходящий, как для молодых, так равно и для старцев, поищу другой путь, более счастливый, чем тот, по которому до сих пор я шел, и только что закрывшийся предо мною; изберу уединение, посвящу себя Богу и сделаюсь отшельником -- дервишем. Отшельничество допускает сравнение с султанством, только в нем нет места переворотам!.. Дервиш, обладающий сокровищем уединения, -- это пустынник только по имени, а в существе дела, говоря строго, он властелин всего мира".
На Руси среди православных тоже живет убеждение, что пустынник-праведник должен почитаться наравне с властелином мира.
Этого убеждения исстари держались и русские государи, и все русские люди.
В хронике Островского "Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский" самозванец, войдя в Золотую палату и смотря на трон, говорит:
Сюда без страха входят
Отшельники святые только