Эта эпиграмма построена на подтасовке, на замене самодержавия, которое отстаивал Карамзин, самовластием в позднейшем смысле слова.
CXLVIII
Приветственная речь одесского городского еврейского раввина, сказанная в Одессе Государю Императору 17 сентября 1904 года
"Ваше Императорское Величество, Всемилостивейший Государь. В этом восторженном приветствии многомиллионного народа своего, Великий Государь, сливаются сердца и одесской 150-тысячной еврейской общины. Как орел парит над гнездом своим, защищая крылом птенцов своих, так и Ты, Могучий Царь, в годину испытаний изливаешь Свою великую милость на всех верноподданных Cвоих. И мы, евреи, Твои верноподданные, озаренные светом Твоей милости, с чувством беспредельной радости встречаем Тебя сегодня, в день еврейского праздника, когда, по верованию евреев, решаются на небесах судьбы людей. Как духовный пастырь первой и самой большой еврейской общины Твоей великой Империи, дерзаю от имени этой общины всеподданнейше поднести Тебе самое драгоценное наследие наших предков -- дорогую священную Тору. Повергая к священным стопам Вашего Императорского Величества чувства беспредельной любви и преданности, выражаем полную готовность принести на алтарь Престола и Отечества все наше достояние и нашу жизнь. Да хранит Господь Тебя, Император, Царственного Отпрыска Твоего -- Наследника Престола, Весь Царствующий Дом и Святую Русь. Да обратит Господь Свой лик к Тебе, как сказано в Священном Писании. Да дарует Он полную победу над врагами. Аминь".
CXLIX
Музыка народного гимна на войне
Иностранцы, видевшие, как "Варяг" и "Кореец" шли под музыку народного гимна у Чемульпо 27 января 1904 года на бой с японской эскадрой адмирала Уриу, состоявшей из шести больших крейсеров и восьми миноносок, восторгались бестрепетным героизмом русских моряков, которые приняли вызов неприятеля, несмотря на то что на его стороне было подавляющее превосходство в силах. Под влиянием "эпопеи", которую пришлось наблюдать свидетелям этого беспримерного морского сражения, они делались поэтами и давали не сухой протокольный рассказ о том, что видели, а ряд художественных сцен и картин, исполненных высокого трагизма и суровой поэзии. Корреспонденция из Чемульпо, появившаяся в итальянской газете "Matino", производит впечатление чудной симфонии.
Вот начало письма, присланного этой газете лицом, находившимся на итальянском крейсере "Эльба" и наблюдавшим с него подвиг "Варяга" и "Корейца":
"В 11 1/2 ч. "Варяг" и "Кореец" снялись с якоря. "Варяг" шел впереди и казался колоссом, решившимся на самоубийство. Волнение остававшихся иностранных моряков было неописуемое. Палубы всех судов были покрыты экипажами; некоторые из моряков плакали. Никогда не приходилось видеть подобной возвышенной и трогательной сцены. На мостике "Варяга" неподвижно и спокойно стоял его красавец командир. Громовое "ура" вырвалось из груди всех и раскатывалось вокруг. На всех судах музыка играла русский гимн, подхваченный экипажами, на что на русских судах отвечали тем же величественным и воинственным гимном. Воздух был чист, и море успокоилось. Подвиг великого самопожертвования принимал эпические размеры.
Музыка с нашей стороны замокла. Настали томительная, тяжелая тишина и ожидание. Иностранные офицеры вооружились биноклями, моряки, затаив дыхание, напрягали зрение. Порывы ветра доносили временами с двух удалявшихся судов, становившихся все меньше и меньше, звуки русского гимна.