Как бы там ни было, знаменитый французский король был далек от исповедания того политического абсурда, которое ему приписывается. Его мнимое изречение служит сжатым выражением монархических начал, из них же сам собою вытекает вывод, что не народ существует для государя, а, наоборот, -- государь для народа и что он должен считать интересы, честь и благо государства своими интересами, своей честью и своим благом.
Затемнять совершенно ясный смысл разбираемого афоризма можно только под влиянием антимонархических предубеждений, которые зачастую сквозят не только у легкомысленных писателей, но и у некоторых из таких серьезных ученых, как, например, Блюнчли.
Каждый неограниченный монарх вправе сказать: "L'état c'est moi". Слова, приписываемые Людовику XIV, могут найти сочувственный отклик в любой монархии и у любого монархического писателя. Раскройте 51-ую страницу "Системы русского государственного права" профессора А. В. Романовича-Славатинского, и вы найдете такое определение Царя:
"По представлениям великорусского народа, царь -- воплощение государства. По народным понятиям, русский царь -- не начальник войска, не избранник народа, не глава государства или представитель административной власти, даже не сентиментальный Landesvater или bon père du peuple, царь есть само государство -- идеальное, благотворное, но вместе и грозное его выражение. Царь -- воплощение Святой Руси".
То же самое говорил и покойный И. С. Аксаков. А. В. Романович-Славатинский только повторил его слова.
Каким, если можно так выразиться, общемонархическим характером запечатлено изречение "L'état c'est moi", видно из того, что Блюнчли нашел его в несколько измененной форме и в "Левиафане" Гоббса.
Горе было бы государям, которые не разделяли бы взглядов Людовика XIV, то есть не отождествляли бы интересов государства со своими интересами.
А затем нельзя не напомнить, что афоризм, приписываемый Людовику XIV, никогда им не высказывался. Нельзя, по крайней мере, доказать, что он был высказан Королем-Солнцем. Даже такой рьяный обвинитель Людовика XIV, как П. Н. Ардашев, был вынужден назвать это изречение легендарным ("Абсолютная монархия на Западе", 173).