Само собой разумеется, что ничего подобного Император Николай Павлович никогда не говорил и не мог сказать. Он был так умен, он был таким верующим христианином, его вера была исполнена такой искренности и теплоты, он был таким до мозга своих костей русским Царем и русским человеком, что ему и в голову не могла прийти мысль приравнивать себя к Богу. Климат страны мог бы назвать своим не представитель того, что герой Апухтина называет крайним абсолютизмом, а самовозвеличения, которое немыслимо в христианском мире. О словах, приписываемых у Апухтина Императору Николаю I, нельзя даже сказать: "Si non vero ben trovato". Русские Цари могут говорить: "мой народ", "моя Россия", "моя армия", "мой флот", но о своем климате они не могут говорить так же точно, как и о своем солнце и о своей луне.
LXII
Александр II Милосердный
Император Александр II почти официально получил название Царя-Освободителя. Народ местами называет его Милосердным ("О влиянии В. Л. Пушкина на А. С. Пушкина" проф. М. Г. Халанского. 47). Слово "Освободитель" определяет историческое значение царствования Александра II, реформы 19 февраля и войны за Болгарию, а слово "Милосердный" прекрасно определяет его душевные свойства, его внутренние побуждения. Оба эпитета могут быть соединены, так как Александр II действительно был Милосердным Царем-Освободителем.
LXIII
Птаха пшеслична
Как сбивчивы понятия народа о значении слова "Император", видно из следующего эпизода, происшедшего несколько лет назад на Волыни, где крестьяне объясняются испорченным говором, представляющим ужасающую смесь русского языка, малороссийского наречия с польскими словами.
Разобрав какое-то уголовное дело, чуть ли не о воровстве, мировой судья стал писать приговор, не суливший подсудимому ничего хорошего. Тот стал умасливать судью, взывать к его сострадательности, причем старался титуловать его как можно почтительнее и приятнее.
-- Ваша канцелярия!
Судья продолжает писать.