Принято думать, что Кольцов не шел дальше мастерского воспроизведения великорусского крестьянского быта и что он всякий раз терпел неудачу, когда касался, под влиянием Белинского, решения философских проблем. Против этого вполне установившегося мнения нельзя ничего возразить (как плох хотя бы второй "Лес" Кольцова, особенно если сравнить его с первым!), но оговориться все-таки надо. Кольцов умел в простой, чисто народной форме глубоко проникать в человеческую душу и решать по-своему общие человеческие вопросы. Гете написал "Фауста" на фантастическую тему превращения старика в молодого. Той же темы коснулся и Кольцов в стихотворении "Оседлаю коня" и решил ее, не внося в свою пьесу ничего фантастического:
Но -- увы! нет дорог
К невозвратному.
Никогда не взойдет
Солнце с запада.
"Оседлаю коня" -- стихотворение не только превосходное по форме, но и глубокое по содержанию. Здесь Кольцов сказался весь, и как знаток русской души, а потом и как психолог, вообще как мыслитель, имевший весьма определенное миросозерцание, которого не могли пошатнуть ни беседы с Белинским, ни книги философского содержания.
* * *
Неизвестно, чем была навеяна на Кольцова "Песня старика" и играл ли при этом роль "Фауст" Гете, но очень может быть, что прелестное стихотворение "Путь широкий давно", которое так хорошо обрисовывает преобладавшее настроение Кольцова, рвавшегося из ненавистного Воронежа к петербургским и московским друзьям, писалось под впечатлением "Гамлета", которого Кольцов знал и понимал, да и не мог не знать и не понимать, как человек, стоявший в близких отношениях к Белинскому и Мочалову.
Психология душевного разлада, вытекающего из нерешительности и слабой воли, была хорошо знакома Кольцову по внутреннему опыту и лежит в основе целого ряда его пьес.
* * *