Семейное счастіе, возможное для мусульманки, вступающей въ эндерунъ съ именемъ сиги, то-есть временной наложницы, состоитъ прежде всего въ томъ, чтобъ мужъ-господинъ не обдѣлилъ ее въ средствахъ къ жизни, которыя онъ обязанъ ей доставлять въ уплату за пріобрѣтенныя надъ нею права. Затѣмъ она имѣетъ въ перспективѣ приглянуться какъ-нибудь своему господину, пользоваться тайкомъ его ласками и точно также тайкомъ получать отъ него подарки. Если это ей не удастся, такъ она можетъ подбиться въ милость къ одной изъ четырехъ ханумъ, и черезъ покровительство и щедрость ея устроить свою будущность и свое настоящее такъ, что всѣ будутъ ей завидовать.
Невольницы, прислуживающія въ гаремахъ, способны къ одному только чисто-животному довольству. Быть сытой, не зябнуть отъ холода, да подвергаться какъ-можно-рѣже побоямъ -- вотъ все, чего онѣ добиваются и могутъ добиться. Если господину ихъ, по какому-нибудь капризу, вздумается обратить вниманіе на одну изъ нихъ и удостоить ее своей господской ласки, то это нисколько не улучшитъ положенія осчастливленной его взоромъ служанки; житье-бытье ея все-таки пойдетъ попрежнему: она все остается такою же работницею для другихъ, какъ была и прежде; права ея не увеличиваются, образъ жизни не улучшается. Особенно-жалка участь тѣхъ невольницъ, которыя принадлежатъ не мужу, а женѣ. Мусульманскія барыни обходятся съ своими невольницами еще хуже, чѣмъ мужья ихъ, и очень-часто доходятъ до неслыханныхъ жестокостей въ наказаніи за самые ничтожные проступки.
Хотя онѣ сами даютъ иногда мужьямъ своимъ позволеніе видѣть ихъ невольницъ съ открытыми лицами и даже доходить въ обращеніи съ ними до нѣкоторой вольности, но горе той невольницѣ, на которую мужъ ревнивой супруги станетъ заглядываться больше, чѣмъ она позволила, или которой онъ осмѣлится подарить что-нибудь. Разсказываютъ, что одинъ ханъ имѣлъ неосторожность показать знаки слишкомъ-нѣжнаго вниманія молоденькой и очень-миловидной невольницѣ своей ханши. Это такъ озлобило завистливую ханшу, что она на другой же день собственноручно обрѣзала носъ, уши и губы ея счастливой, но совершенно-невинной соперницѣ, исполосила ей ножомъ все лицо, и въ такомъ видѣ показала потомъ мужу съ тою цѣлью, чтобъ обезображеннымъ видомъ ея истребить въ сердцѣ мужа даже слѣды того пріятнаго впечатлѣнія, которое производило на него прежде хорошенькое личико несчастной невольницы, пострадавшей за красоту свою.
Разбирая разнаго рода способы для мусульманки быть счастливою по-своему, сообразно ея воспитанію, взгляду на жизнь и привычкамъ, съ самыхъ раннихъ лѣтъ привитымъ къ ея нравственной природѣ, нельзя не упомянуть о томъ счастіи, которое иногда находятъ молоденькія мусульманки въ супружествѣ со стариками, вступившими въ бракъ, какъ и выше упомянуто, съ тою единственно цѣлью, чтобъ оживить и согрѣть свою дряхлую и охладѣвшую отъ старости природу молодостью новой жены. При всей нелѣпости подобныхъ браковъ, ихъ рѣзкомъ несогласіи съ законами человѣческой природы, мусульманка, пожертвовавшая своею молодостью для оживленія послѣднихъ дней отцвѣтшаго старика, находитъ средство и въ этомъ анти-нормальномъ положеніи быть довольною своей участью. Она не можетъ любить своего мужа, но за-то мужъ старый бываетъ всегда богатымъ мужемъ, потому-что бѣдные старики не въ-состояніи пріобрѣсти молодую жену, и значительные подарки, выманиваемые у старика, которому она продала себя, могутъ совершенно-удовлетворительно восполнить для нея недостатокъ другихъ радостей супружеской жизни. Достигнуть этой цѣли она можетъ только посредствомъ притворства; по такое притворство очень-легко для мусульманки. Оно нисколько не можетъ казаться ей унизительнымъ и постыднымъ послѣ того, какъ ее съ молоду пріучили къ той идеѣ, что красота ея создана единственно для удовольствія самаго щедраго изъ покупщиковъ женскихъ прелестей, а совсѣмъ не длятого, чтобъ открыть ей самой путь къ счастью, основанному на взаимной любви. Оно также не можетъ быть очень-труднымъ для нея дѣломъ, потому-что успѣхъ его облегчается нетребовательностью самихъ мужей, имѣющихъ свой особенный взглядъ на семейное счастіе. Недолжно думать, чтобъ престарѣлые мусульманскіе мужья вѣрили въ возможность внушить нѣжную страсть женѣ, которая нѣсколькими десятками лѣтъ моложе ихъ. Они и не думаютъ ласкать себя такой несбыточной надеждой; да притомъ нисколько и не заботятся о нѣжныхъ чувствахъ ихъ дражайшей половины: имъ нужно только одно внѣшнее, чисто-матеріальное угожденіе. Пускай молодая жена думаетъ про-себя что хочетъ, да умѣй она только быть предупредительною и ласковою въ ея внѣшнихъ отношеніяхъ съ супругомъ, не отказывай ему ни въ чемъ, не оскорбляй замѣтною суровостью -- и старый мусульманинъ будетъ вполнѣ-доволенъ. Если онъ осыпаетъ молодую жену подарками, такъ совсѣмъ не потому, чтобъ считалъ угожденія, которыя ему дѣлаются, основанными на искренней любви, а потому, что угожденія эти хорошо придуманы, ловко разсчитаны и пріятно тѣшатъ его страсти. Семейное счастіе всѣхъ неравныхъ супружествъ между мусульманами устроено на одинъ ладъ: съ одной стороны мужъ, нисколько не сомнѣваясь въ отвращеніи, которое внушаетъ женѣ, щедро награждаетъ ее за притворство, а съ другой, жена, не тяготясь ролью невольной обманщицы, считаетъ себя очень-счастливою, потому-что, въ награду за искусный обманъ, ее окружаютъ роскошною жизнью, многочисленною прислугою, дарятъ богатыми платьями, шалями и драгоцѣнными каменьями.
Возможность для мусульманской женщины быть счастливою на свой ладъ, несмотря на униженное положеніе, въ которомъ прекрасный полъ находится на Востокѣ, показываетъ, что она можетъ также быть и несчастлива совершенно по-своему. Опредѣлить разнаго рода несчастія, встрѣчающіяся въ судьбѣ ея, нетрудно; опредѣленіе ихъ находится уже въ самыхъ понятіяхъ ея о семейномъ счастіи. Она считаетъ себя несчастною тогда, когда ей отказывается въ томъ, чего она добивается отъ мужа, руководясь своимъ особымъ взглядомъ на жизнь. Стоитъ только припомнить пересчитанныя выше требованія мусульманскихъ женъ, смотря но положенію ихъ въ обществѣ и семействѣ, и всякій тотчасъ пойметъ, какого рода неудачи въ семейной жизни могутъ составить несчастіе мусульманки. Дѣло теперь въ томъ, какъ переносятъ онѣ семейныя несчастія, постигающія ихъ вслѣдствіе холодности, суровости или скупости мужа ихъ и господина.
Ханумы, благородныя барыни, которыя чрезъ родственныя связи и богатство пользуются правомъ на особенный почетъ со стороны мужа, и, что главное, на отдѣльное помѣщеніе, независимое хозяйство и свой особенный дворъ, не переносятъ своихъ семейныхъ несчастій терпѣливо, и съ покорностью беззащитной жертвы, но принимаютъ участь пренебреженной жены неиначе, какъ послѣ долгой борьбы съ соперницами. Для ихъ счастья нужно прежде всего первенство надъ другими, властительство надъ цѣлымъ эндеруномъ: искреннее вниманіе къ нимъ мужа стоитъ для нихъ болѣе, чѣмъ на второмъ или на третьемъ планѣ, и прежде чѣмъ откажутся онѣ отъ честолюбивыхъ притязаній своихъ, счастливымъ соперницамъ долго приходится бороться съ ними.
Домъ зажиточнаго мусульманина, который, раздѣляя, какъ особу свою, такъ и богатство по-ровну между женами, не съумѣетъ извернуться такъ, чтобъ онѣ всѣ были довольны и не завидовали другъ другу, бываетъ обыкновенно театромъ нескончаемыхъ интригъ и ссоръ; миръ и спокойствіе положительно невозможны въ немъ. Все народонаселеніе его раздѣляется на нѣсколько партій, смотря по числу барынь соперницъ, партій враждующихъ другъ противъ друга съ такимъ остервенѣніемъ, которое трудно встрѣтить даже и между политическими антагонистами. Иногда вражда эта порождаетъ даже драки. Главное оружіе мусульманскихъ барынь -- сплетни другъ про друга, скандалёзные анекдоты и всевозможная клевета, которою наполняютъ онѣ городскіе слухи такъ, чтобъ она доходила и до ушей мужа. Вѣря въ разнаго рода колдовства, онѣ не пренебрегаютъ и этимъ средствомъ, и потому при дворѣ каждой изъ нихъ всегда состоитъ множество старухъзнахарокъ, подслуживающихся своимъ барынямъ тѣмъ, что умѣютъ придумывать разныя магическія ухищренія противъ здоровья и красоты соперницъ, пытаются приколдовывать мужа или по-крайней-мѣрѣ уничтожить въ немъ, посредствомъ колдовства, страсть къ другой женѣ-временщицѣ, осмѣлившейся отнять первенство и власть у ихъ покровительницы. Эти старухи-колдуньи дѣлаются всегда главными наперсницами и повѣренными богатыхъ мусульманокъ: для нихъ нѣтъ секретовъ и почти всѣ дѣла проходятъ чрезъ ихъ руки. Имъ же поручается противодѣйствовать колдовствамъ и заклинаніямъ враждебныхъ знахарокъ, дѣйствующихъ въ пользу непріязненной партіи. Каждая барыня очень-хорошо понимаетъ, что если она прибѣгаетъ къ колдовствомъ противъ соперницъ, такъ и тѣ не теряютъ драгоцѣннаго времени: и у нихъ есть колдуньи, которыя не дремлютъ въ бездѣйствіи. Старухи-знахарки собираютъ со всѣхъ сторонъ, какъ-можно-болѣе амулетовъ, которыми обвѣшиваютъ свою благодѣтельницу, для огражденія ея отъ злаго колдовства враговъ, безпрестанно и для той же цѣли подвергаютъ ея особу разнымъ предохранительнымъ заклинаніямъ, окуриваньямъ и проч. и за все это, разумѣется, берутъ деньги.
Все это еще не бѣда; продѣлки мусульманскихъ знахарокъ довольно-невинная вещь, потому-что отъ колдовства ихъ, какъ и отъ всѣхъ вообще магическихъ заклинаній, никому не бываетъ ни вреда, ни пользы. Бѣда въ томъ, что всѣ эти колдуньи бываютъ вмѣстѣ съ тѣмъ большими искусницами въ составленіи гибельныхъ отравъ, которыхъ секретъ передается у нихъ изъ рода въ родъ. Искусство отравлять вообще чрезвычайно-развито на Востокѣ. Ошибаются тѣ, которые думаютъ, что кинжалъ играетъ тамъ самую важную роль; это оружіе тамъ играетъ роль второстепенную, потому-что прибѣгающій къ нему подвергается неумолимому закону о кровавой мести и, стало-быть, окружаетъ свою особу безчисленными опасностями; погубить врага тайною отравою и легче и безопаснѣе, а потому этотъ способъ мщенія особенно предпочитается восточными жителями. Для женщинъ, которыя и не умѣютъ владѣть кинжаломъ, отрава еще любезнѣе, чѣмъ для мужчинъ; по онѣ не всегда прибѣгаютъ къ ней длятого, чтобъ посягнуть на самую жизнь счастливой соперницы; онѣ имѣютъ по-большейчасти въ виду или испортить ея здоровье, или погубить во цвѣтѣ лѣтъ красоту ея. Хотя не всѣ интриги мусульманскихъ соперницъ имѣютъ такое трагическое окончаніе, но можно сказать, что отравы въ мусульманскихъ эндерунахъ очень-нерѣдки. Даже и о такого рода отравахъ, которыя влекутъ за собою смертные случаи, очень-часто случается тамъ слыхать. Въ этомъ отношеніи старухи-знахарки представляютъ чрезвычайно-вредную часть эндеруннаго населенія.
Мусульманки, непользующіяся исключительнымъ положеніемъ знатныхъ барынь, то-есть, жены изъ бѣдныхъ, незначительныхъ фамилій, сиги и невольницы не позволяютъ себѣ вступать въ борьбу съ мужьями или соперницами, а покоряются судьбѣ своей безъ сопротивленія, предоставляя, однакожь, себѣ искать средствъ къ отмщенію въ тѣхъ женскихъ продѣлкахъ, которыя въ то же время составляютъ и утѣшеніе для женщинъ, обманутыхъ въ своихъ надеждахъ на семейное счастье.
Не трудно догадаться, что, при жалкомъ положеніи своемъ на мусульманскомъ Востокѣ, прекрасный полъ иногда принужденъ придумывать для себя утѣшенія внѣ строгихъ постановленіи мусульманской религіи и даже наперекоръ этой религіи, которая предоставила мужу все, а женѣ во всемъ отказала. Многія, очень-многія изъ нихъ стараются заглушить въ себѣ досаду удовольствіями нарушенія супружеской вѣрности, не стѣсняясь ни страхомъ наказанія, ни уваженіемъ къ строгимъ правиламъ ислама. Любовныя похожденія случаются на Востокѣ точно такъ же, какъ и вездѣ, не чаще и не рѣже, по-крайней-мѣрѣ ужь никакъ не рѣже.