Назначеніе имени дѣвочки относится у мусульманъ, какъ и повсюду, къ первымъ днямъ ея младенчества. Выборъ имени для женщины заключаетъ въ себѣ многозначительныя указанія на понятія, существующія между мусульманскими народами о прекрасномъ полѣ и о единственномъ назначеніи, которое приписываютъ ему азіатцы.
Для мужчинъ существуетъ у мусульманъ богатый запасъ именъ, заимствованныхъ или изъ древней ихъ исторіи, какъ, напримѣръ, имена героевъ, законодателей, царей, ознаменовавшихъ себя какими-либо достославными дѣяніями, или изъ первыхъ временъ ислама, въ память спутниковъ и сподвижниковъ пророка. Въ воспоминаніе непосредственнаго послѣ Мухаммеда, по понятіямъ шіитовъ, наслѣдника духовной власти, Алія и родственниковъ его, персіяне очень любятъ давать имена ихъ своимъ дѣтямъ. Сунниты особенно привязаны къ именамъ первыхъ трехъ халифовъ: Абу-бекра, Омара и Османа. Для мусульманскихъ женщинъ почетъ такого рода почти не существуетъ; для нихъ имена, ознаменованныя какими-нибудь священными воспоминаніями, весьма-немногочисленны, потому-что въ исторія ислама жепщнны оченьрѣдко появлялись на сцену, я недостатокъ этотъ восполняется произвольно-выдуманными именами, въ которыхъ, правда, иногда бываетъ очень-много игры воображенія, одушевленной умилительными чувствами привязанности, но которыя все-таки чрезвычайно-непочетны уже и потому, что въ ихъ изобрѣтеніи существуетъ у мусульманъ такая же неограниченная свобода, какъ у насъ въ пріискиваніи кличекъ для лошадей или собачекъ, носящихъ, если хотите, и у насъ очень-трогательныя прозванія.
Хотя имя дѣвочкѣ дается обыкновенно въ такое время, когда нельзя еще вовсе предвидѣть, чѣмъ она будетъ по достиженіи полнаго развитія, несмотря на то, оно всегда заключаетъ въ себѣ какой-нибудь лестный отзывъ о красотѣ лица, глазъ, стана или пріятныхъ качествахъ обращенія. Вотъ, для примѣра, небольшой каталогъ женскихъ именъ, особенно-часто встрѣчающихся въ Персіи и другихъ мусульманскихъ странахъ.
Гульчегре -- розолицая, Наргис-ханумъ {Слово "ханумъ", которое значатъ тоже самое, что у насъ "барыня", можетъ быть присоединяемо ко всѣмъ прочимъ женскимъ именамъ.} -- нарцисъ-барыня, Пери-пейкеръ -- одаренная видомъ Пери, Гуль-ендамъ -- имѣющая тѣлосложеніе розы, Джейран-ханумъ -- серна-барыня, Бенефше-ханумъ -- фіялка -- барыня, Тути-ханумъ -- попугаи-барыня, Пушаферинъ -- сладотворная, Гаугер-ханумъ -- драгоцѣнный камень-барыня, Магтабъ -- сіянье мѣсяца, Нариндж-ханумъ -- апельсинъ-барыня, Шахпесендъ -- такая, что и шахъ похвалитъ, Назенинъ -- нѣжненькая, Неилуферъ -- лилія, Пур-джанъ -- блескъ-душенька, Таус-ханумъ -- павлинъ-барыня, Нист-ендер-джегои-ханумъ -- такая барыня, что нѣтъ ей подобной въ цѣломъ свѣтѣ, и проч. Всѣхъ именъ мусульманокъ не пересчитать, потому-что нѣтъ предѣла для фантазіи, когда она коснется этого нѣжнаго, интереснаго предмета.
Просимъ вникнуть въ приведенный выше переводъ женскихъ именъ и сдѣлать общій выводъ изъ значенія ихъ. Какъ много эти созданныя мусульманскою фантазіею имена разоблачаютъ взглядъ мусульманъ на женщину! Не правда ли, что называть такими именами женщинъ можетъ только народъ, смотрящій на нихъ совершенно какъ на игрушку, какъ на предметъ забавы для мужчинъ, какъ на существа, стоящія гораздо-ниже мужскаго пола? Жители Востока, какъ-будто отвергаютъ въ женщинахъ существованіе нравственной природы; изъ наименованіи, которыя они даютъ дѣвочкамъ, очень-ясно, что восхищаться они могутъ только одними прекрасными глазами, красивымъ, возбуждающимъ чувственность тѣлосложеніемъ, пустою болтовнею, а о нравственныхъ достоинствахъ своихъ сожительницъ они и думать не хотятъ; имъ этого ненужно; да и правду сказать, они этого не стоятъ, потому-что оцѣнить подобныхъ достоинствъ были бы не въ состояніи, и даже еще, пожалуй, стали бы тяготиться ими. Чѣмъ ниже стоитъ женщина въ нравственномъ отношеніи, тѣмъ она и пріятнѣе и какъ-то сподручнѣе для азіатца.
А какъ смѣшны и жалки бываютъ эти затѣйливыя имена, когда дѣвочка, достигнувъ своего нолнаго развитія, не оправдаетъ значенія даннаго ей отъ родителей имени, и когда въ предсказанныхъ имъ совершенствахъ лица, или тѣлосложенія, откажетъ ей злая судьба, которая часто подшучиваетъ надъ этими именами, давая носящимъ ихъ женщинамъ качества, совершенно-противоположныя ихъ значенію! Очень-часто случается, что какой-нибудь Гульчегре (розолицой) судьба даетъ наружность грубую и безобразную, далеко-ненапоминающую нѣжность я красоту розы; Дженран-ханумъ (серна) бываетъ неповоротливой, неуклюжей толстушкой; Тути-ханумъ (попугай) молчитъ, какъ нѣмая; изъ дѣвушки, носящей лестное имя Шахпесендъ (такая, что и шахъ похвалитъ) выходитъ какое-нибудь уродливое существо, которое едва-едва найдетъ себѣ мужа въ бѣдномъ, грязномъ погонщикѣ муловъ; а та, которую нѣжные родители одарили затѣйливымъ именемъ Нистендер-джеган-ханумъ (такая барыня, что нѣтъ ей подобной въ цѣломъ свѣтѣ) дѣйствительно пріобрѣтетъ громкую извѣстность въ цѣломъ околоткѣ, да только не красотою, а самымъ безпримѣрнымъ безобразіемъ. Да и красивымъ женщинамъ недолго удается носить достойнымъ образомъ эти великолѣпныя имена. Старость не щадитъ ни розолицыхъ, ни нарцисовъ, ни сладотворныхъ, и наравнѣ съ другими смертными превращаетъ ихъ въ безобразныхъ старухъ, для которыхъ имена, прежде до такой степени имъ приличныя, дѣлаются подъ-конецъ злою насмѣшкою. Но послѣднее неудобство закрывается тѣмъ, что на мусульманскомъ Востокѣ жизнь женщины ограничивается только временемъ ея молодости и красоты. Лишь только исполнила она свое грубое назначеніе -- усладить нѣсколько лѣтъ жизни какого-нибудь правовѣрнаго, мусульманка, можно сказать, уже отжила свой вѣкъ: сама она и имя ея предаются забвенію.
Свойственная всему Востоку неопрятность встрѣчаетъ только-что родившуюся дѣвочку еще въ пеленкахъ, которыя, но всесвѣтному обычаю, служатъ первымъ одѣяніемъ для человѣка, при появленіи его на свѣтъ.
Дѣти вообще воспитываются на Востокѣ очень-грязно. Это происходитъ отчасти и не отъ того, чтобъ мать не была побуждаема къ заботливости чувствомъ родительской любви, или чтобъ это чувство вовсе не существовало въ сердцѣ мусульманской матери относительно къ дочери; очень-много тому содѣйствуетъ проявляющійся во всѣхъ вообще случаяхъ восточной жизни недостатокъ чувства изящнаго, который мѣшаетъ мусульманамъ понять сущность и необходимость чистоплотности. Неопрятность, могущая породить въ европейцѣ отвращеніе, кажется имъ еще довольно-сносною.
Различіе въ званіи и степень достаточности семейства, въ которомъ дѣвочка воспитывается, нисколько не имѣютъ въ этомъ отношеніи вліянія на судьбу ея. Въ этомъ случаѣ разница состоитъ только въ большей или меньшей дороговизнѣ предметовъ, окружающихъ лѣта ея младенчества. Неопрятность, съ которой ее воспитываютъ, все одна и та же, принадлежитъ ли дѣвочка къ знатному, богатому роду, или имѣла несчастіе родиться отъ людей недостаточныхъ. Въ дорогомъ убранствѣ комнаты, гдѣ воспитывается дочь богача, въ ея кашмировыхъ и бархатныхъ платьицахъ господствуетъ та же небрежность относительно чистоты, какъ и въ тѣсной конурѣ, служащей убѣжищемъ для дочери бѣдняка, и въ грубыхъ, бумажныхъ тряпьяхъ, покрывающихъ тѣло бѣднаго дитяти. Частое употребленіе бань, гдѣ вода бываетъ грязнѣе тѣла моющагося въ ней человѣка, вовсе не помогаетъ этому неудобству. Впечатлѣнія, полученныя въ младенчествѣ, не остаются, разумѣется, безъ вліянія на образъ жизни и вкусъ женщины въ дальнѣйшихъ эпохахъ ея существованія. Отъ самыхъ раннихъ лѣтъ свыкнувшись съ видомъ неопрятности и не получивъ яснаго понятія о томъ, что такое опрятность, она, разумѣется, впродолженіе цѣлой жизни никогда и не вздумаетъ сдѣлать въ этомъ отношеніи какія-нибудь хорошія перемѣны въ своемъ домашнемъ обиходѣ; а если она и затѣетъ какія-нибудь улучшенія въ своемъ быту съ претензіей жить почище другихъ, такъ эти улучшенія все-таки будутъ проникнуты нелѣпыми азіатскими понятіями о чистотѣ. Положимъ, что она вздумаетъ мыться въ банѣ еще чаще, чѣмъ прочія мусульманки, но все-таки она будетъ полоскаться тамъ въ такой грязной и вонючей водѣ, что европейская женщина, хоть сколько-нибудь брюзгливая, не только не употребила бы ея для мытья, по даже не рѣшилась бы и подойдти къ ней поближе. Положимъ, что она станетъ еще больше, чѣмъ другія, хлопотать о содержаніи въ порядкѣ головы и волосъ своихъ; но вѣдь къ этимъ хлопотамъ никогда не присоединится забота объ изгнаніи оттуда извѣстныхъ насѣкомыхъ, которыхъ европейцу и по имени назвать гадко. Она пріучена смотрѣть на нихъ довольно-хладнокровно, и все-таки будетъ чесать волосы не иначе, какъ очень-рѣдкимъ гребнемъ, который вовсе ихъ не безпокоитъ, а предназначается единственно для выпрямленія скручивающихся волосъ. Азіатцы и азіатки вообще не раздѣляютъ съ европейцами отвращенія къ этимъ животнымъ, не тревожатъ ихъ тщательнымъ преслѣдованіемъ и смотрятъ на нихъ, какъ на насѣкомыхъ, которыя очень могутъ быть терпимы въ такъ-называемыхъ пышныхъ гаремахъ Востока.
Ясно, что персидская дѣвочка, сдѣлавшись, въ свою очередь, матерью, будетъ воспитывать дочерей своихъ совершенно такъ же, какъ была воспитана сама. Такимъ-образомъ этотъ грубый образъ воспитанія, столь вредный и въ гигіеническомъ отношеніи, передается на мусульманскомъ Востокѣ изъ рода къ родъ, отъ матери къ дочери, какъ драгоцѣнное наслѣдство.