Я думаю, что ненужно распространяться о вліяніи такого воспитанія на нравственность женщины; изъ всего сказаннаго легко можно сдѣлать самые поучительные выводы объ этомъ предметѣ. Но, не говоря уже о нравственности, можетъ ли хоть какое-нибудь чувство изящнаго сохраниться въ душѣ женщины, воспитанной такимъ образомъ? Вотъ какимъ воспитаніемъ приготовляются обитательницы тѣхъ гаремовъ, о которыхъ существуютъ еще въ Европѣ такія восторженныя понятія! Какихъ же удовольствій можно ожидать въ кругу женщинъ, которыя съ самой ранней молодости привыкли не стыдиться никакихъ словъ, которыхъ уши еще въ нѣжномъ возрастѣ освоились съ самой незастѣнчивой терминологіей, въ кругу женщинъ, самымъ воспитаніемъ лишенныхъ своего лучшаго украшенія -- стыдливости?
Когда дѣвочка начинаетъ подростать и приближаться къ дѣвичьему возрасту, то ея воспитаніе дополняется задушевными разговорами съ дражайшей родительницей, которая беретъ на себя какъ-можно-скорѣе и притомъ окончательно растолковать своей дочери назначеніе ея. Молодой мусульманкѣ излагаются тутъ надежды, которыми родители утѣшали себя при самомъ рожденіи ея, надежды, состоящія въ томъ, что она современенъ выйдетъ замужъ, разумѣется, на выгодныхъ условіяхъ для себя и для нихъ, а затѣмъ родитъ нѣсколькихъ мусульманъ, что будетъ чрезвычайно-пріятно пророку и что поставится ей въ важную заслугу передъ религіей. Другаго назначенія для нея въ жизни не существуетъ, а потому ей ни о чемъ больше и не говорятъ; даже наставленія, получаемыя ею отъ матери, все вертятся около этихъ надеждъ насчетъ ея будущности.
Около этого же времени, то-есть когда дѣвочка приближается уже къ девятилѣтнему возрасту, ей начинаютъ пріискивать жениха. Поспѣшность, которую въ этомъ случаѣ обнаруживаютъ родители, извиняется существующими на мусульманскомъ Востокѣ понятіями и обычаями. Выдать дѣвочку замужъ тотчасъ послѣ достиженія ею девятилѣтняго возраста, ставится родителямъ въ большую заслугу и передъ религіей и передъ приличіями общества. Чѣмъ долѣе дочь ихъ сидитъ въ дѣвицахъ послѣ этой эпохи въ ея жизни, тѣмъ болѣе ей безчестія, тѣмъ болѣе укора ея родителямъ въ небреженіи объ участи ихъ дѣтища, какъ-будто длятого только и рожденнаго, чтобъ, въ свою очередь, поскорѣе дать жизнь двумъ или тремъ мусульманамъ и тѣмъ увеличить число и силу поклонниковъ ислама. Если она не выйдетъ замужъ до двѣнадцати лѣтъ, то уже считается очень-засидѣвшеюся невѣстою и дѣлается предметомъ насмѣшекъ и эпиграммъ. Кромѣ религіозныхъ чувствъ и общественнаго мнѣнія, заботливость родителей подстрекается еще и разсчетомъ: свадьба дочери не только имъ ничего не стоитъ, но даже, какъ будетъ объяснено ниже, приноситъ имъ небольшія выгоды. Иныя изъ нихъ, чтобъ предупредить стыдъ видѣть дочь свою хоть сколько-нибудь времени незамужнею послѣ девятилѣтняго возраста, простираютъ свою заботливость дотого, что объявляютъ ее невѣстою и даже соединяютъ ее съ кѣмъ-нибудь свадебнымъ контрактомъ прежде этого возраста. Хотя она остается еще, до достиженія положенныхъ лѣтъ, въ домѣ родительскомъ, подъ присмотромъ отца и матери, и жизнь ея продолжаетъ быть жизнью дѣвицы, но тѣмъ пеменѣе нареченный мужъ ея можетъ уже видать ее. Новобрачные на Востокѣ не цалуютъ ручекъ у супругъ своихъ: это считается унизительнымъ для мужчины. Иногда лица, соединенныя свадебнымъ контрактомъ, оба бываютъ еще въ самомъ нѣжномъ дѣтскомъ возрастѣ; въ такомъ случаѣ имъ позволяется уже играть вмѣстѣ.
Эти преждевременныя бракосочетанія, хотя очень-нерѣдкія, по составляютъ еще постояннаго правила. Настоящая эпоха вступленія въ бракъ для мусульманки все-таки относится къ девятилѣтнему возрасту.
Первая перемѣна въ жизни мусульманской дѣвочки, какъ только по возрасту своему дѣлается она невѣстою, заключается въ обязанности закрывать лицо. Персіянки употребляютъ для этого чадру и рубендъ. Чадра {Покрывало это бываетъ или бѣлое, или темносинее; въ провинціяхъ Персіи мусульманки одинаково носятъ какъ тѣ, такъ и другія; но въ столицахъ и въ большихъ городахъ бѣлыя чадры въ употребленіи только у армянокъ, или у женщинъ низкаго класса. Женщины хорошихъ семействъ являются на улицахъ не иначе, какъ въ темносинихъ покрывалахъ. Существуютъ еще чадры пестрыя и клѣтчатыя, но онѣ составляютъ исключительную принадлежность старухъ, да и то только по деревнямъ.} -- покрывало, которымъ женщина окутываетъ станъ, голову и часть лица; но къ нему присоединяется еще рубендъ, закрывающій глаза, носъ, рогъ и подбородокъ. Рубендъ -- продолговатый кусокъ полотна, прикрѣпленный къ чадрѣ около висковъ, нижній конецъ котораго персіянка держитъ въ рукѣ подъ чадрою. Посреди его находится частая рѣшетка, состоящая изъ прорѣзей въ полотнѣ, обрубленныхъ нитками. Сквозь эту рѣшетку женщина можетъ дышать и видѣть всѣхъ, но ея никто не видитъ; даже обликъ лица ея совершенно закрытъ отъ постороннихъ глазъ.
Персіянкѣ, какъ и всѣмъ вообще мусульманкамъ, поставляется въ обязанность закрывать при выходѣ изъ дома нетолько лицо и изгибы стана, по даже цвѣтъ обыкновенныхъ одеждъ своихъ, въ которыхъ она можетъ являться только передъ мужемъ, или передъ лицами, допускаемыми въ сокровенное мѣсто мусульманскаго дома безъ установленныхъ предосторожностей, но близкому родству, или по давнишнему знакомству ихъ съ семействомъ. Съ этою цѣлью, кромѣ чадры, надѣваетъ она еще одноцвѣтные съ чадрою широкіе шальвары, поверхъ домашнихъ башмаковъ и многочисленныхъ разноцвѣтныхъ шальваровъ, надѣтыхъ одни на другіе. Но болѣе всего должна она скрывать лицо свое. Лицо женщины на Востокѣ можно видѣть только, или въ деревняхъ, гдѣ обычай этотъ соблюдается не такъ строго, какъ по городамъ, или когда сильный вѣтеръ сорветъ чадру съ головы и выдернетъ рубендъ изъ рукъ ея. Разумѣется, такіе случаи бываютъ только съ хорошенькими женщинами; женщины безобразныя или старыя бываютъ гораздо-осторожнѣе: онѣ обыкновенно такъ крѣпко держатъ рубендъ, что никакой ураганъ не вырветъ его изъ рукъ ихъ. Степень осторожности женщинъ въ этомъ случаѣ зависитъ также и отъ того, бываютъ ли онѣ однѣ, или въ обществѣ подругъ. Когда женщина увѣрена, что некому подмѣтить ея продѣлки, она всегда почти найдетъ случай показать свое личико; если же при ней находятся подруги, могущія позавидовать ея удовольствію, въ которомъ онѣ и себѣ рады были бы не отказать, то она заботливо старается соблюсти обычай восточной скромности, и такъ крѣпко держитъ рубендъ, какъ не удается и самой безобразной старухѣ.
Дѣвочка, надѣвшая чадру и рубендъ, считается уже вполнѣ невѣстою, и свахи, ремесло которыхъ такъ развито у всѣхъ народовъ, начинаютъ бѣгать изъ дома въ домъ, пріискивая ей жениха. Въ странѣ, гдѣ многоженство нетолько дозволено, но даже поощряется закономъ, въ женихахъ не можетъ быть недостатка.
Не всякій мусульманинъ въ-состояніи пріобрѣсти и содержать по нѣскольку женъ; но одну жену онъ долженъ имѣть непремѣнно; это поставляется ему въ обязанность передъ религіею. Мухаммедъ такъ заботился о распространеніи числа своихъ послѣдователей, что обязанность имѣть жену и дѣтей сдѣлалъ для нихъ первымъ долгомъ. У мусульманъ даже есть повѣрье, что если кто изъ нихъ ведетъ безбрачную жизнь, то земля, на которой онъ спитъ одинокій, каждую ночь приноситъ жалобу Богу. Для людей достаточнаго класса исполненіе этой обязанности весьма-легко, и они исполняютъ ее тотчасъ по достиженіи пятнадцатилѣтняго возраста: оно бываетъ нѣсколько-затруднительнѣе для людей недостаточныхъ, по причинѣ издержекъ, въ которыя вовлекаетъ свадьба, стоющая на Востокѣ очень-дорого, какъ это будетъ объяснено ниже; но одушевляющее ихъ желаніе имѣть поскорѣе жену бываетъ такъ сильно, что они скоро преодолѣваютъ всѣ препятствія, употребляя первыя деньги, которыя имъ удастся заработать, на этотъ похвальный въ религіозномъ отношеніи и вмѣстѣ съ тѣмъ очень-пріятный для нихъ предметъ. Они съ самаго малолѣтства только о томъ и думаютъ, какъ бы поскорѣе обзавестись женою. При первомъ вступленіи въ свѣтъ молодой мусульманинъ бываетъ чуждъ и видовъ честолюбія и заботъ объ устройствѣ своей будущности; вся дѣятельность и вся заботливость его бываетъ направлена къ одной цѣли -- женитьбѣ. При такихъ условіяхъ неудивительно, что онъ скоро успѣваетъ припасти средства, необходимыя для перехода изъ жизни холостой въ жизнь семейную. Родители также стараются помочь ему въ этомъ дѣлѣ; ихъ къ тому обязываетъ долгъ религіозный; покуда они не дали ему жены, до-тѣхъ-поръ воспитаніе его считается неконченнымъ, а родительскія обязанности ихъ невыполненными. Дальнѣйшій наборъ женъ, которыми дѣтищу ихъ вздумается населить свое жилище, до нихъ не касается, но въ пріобрѣтеніи для него первой сожительницы они непремѣнно обязаны принять участіе но мѣрѣ силъ и возможности.
Разумѣется, не одно только религіозное чувство влечетъ мусульманъ къ женитьбѣ; если они женятся ранѣе насъ и такъ хлопочутъ имѣть побольше хорошенькихъ женъ, то весьма-много дѣйствуетъ тутъ чувственность, а въ-особенности господствующій на мусульманскомъ Востокѣ образъ жизни. Мусульманская религія такъ неумолимо, строга ко всякаго рода увеселеніямъ, и общественная жизнь такъ мало развита между ея послѣдователями, что дѣйствительно для правовѣрнаго не остается никакихъ другихъ наслажденій, какъ только удовольствіе имѣть около себя побольше красивыхъ женъ. Поневолѣ приходится ему все почти состояніе свое тратить на украшеніе и содержаніе женъ, наложницъ и невольницъ да на увеличеніе числа ихъ; вотъ почему сколько бы на мусульманскомъ Востокѣ ни уродилось женщинъ, всегда найдутся желающіе разобрать ихъ по своимъ гаремамъ. Свахамъ трудно сбывать только однѣхъ безобразныхъ, а сколько-нибудь смазливую дѣвочку легко пристроить.
Кромѣ обычая имѣть по нѣскольку женъ, сбыту невѣстъ на Востокѣ способствуетъ и безконечная продолжительность того возраста, въ который мусульмане позволяютъ себѣ обзаводиться новыми сожительницами. Достаточный мусульманинъ почти до самой смерти продолжаетъ тѣшить себя этими перемѣнами въ домашнемъ быту. Престарѣлость лѣтъ нисколько не стѣсняетъ его въ этой прихоти. Очень-часто семидесяти и семидесяти-пяти-лѣтніе старики берутъ въ замужество десяти или одиннадцати-лѣтнихъ дѣвочекъ, публично объявляя, что дѣлаютъ это единственно длятого, чтобъ чрезъ сожительство съ молодою женою помолодѣть самому. Общество смотритъ на эту прихоть чувственнаго старика, какъ на дѣло самое обыкновенное; и дѣйствительно случается видѣть, что престарѣлый мусульманинъ, женившись на молоденькой, хорошенькой женѣ, становится гораздо-живѣе и бодрѣе, чѣмъ былъ прежде, и живетъ гораздо-долѣе, чѣмъ можно было предполагать, судя по дряхлости его до женитьбы.