Повод, из которого возникло это дело, сам по себе очень неважен, -- так неважен, что нет особенного интереса даже и разбирать, чье мнение об спорном вопросе, о достоинстве характера и сочинений покойной Свечиной, справедливее: мнение г-жи Тур7 или редакции "Русского вестника". Пусть себе Свечина была превосходнейшая женщина, величайшая мыслительница, -- из нас никому от этого ни тепло, ни холодно: жила она не среди нас, действовала не на нас, читать ее произведений русская публика не станет, пользы из них не извлечет, хотя бы они и были полезны обществу и какому-нибудь иному, которое может ими заинтересоваться. Пусть, наоборот, она была очень дурная женщина и плохая писательница, -- нам-то какая от того печаль или радость? Спорить об этом все равно, что о том, храбрый ли воин был Мортагон, князь Болгарский. Если случится охота, почему и не поспорить? -- дело невинное; но принимать тут к сердцу ровно нечего, браниться из-за такого спора незачем, а у посторонних людей и желания не будет разбирать, чье мнение о качествах Мортагона основательнее. Но если покойная Свечина столь же близка сердцу русской публики, как Мортагон, князь Болгарский, то тем неприятнее, что поднят гвалт, возникли взаимные обиды между полезными и почтенными людьми из-за такого неважного предмета. Мы не хотим разбирать, редакция ли "Русского вестника" или г-жа Тур основательнее судит о Свечиной; но если б и захотели разобрать, то не могли бы по самой простой причине: мы не видим (большой разницы в мнениях, высказываемых спорящими. На основные вопросы, от которых зависит взгляд на дело, смотрят они одинаково. Г-жа Тур говорит: "Свечина достойна порицания за то, что изменила родительской церкви", -- редакция "Русского вестника" говорит то же самое. Редакция "Русского вестника" прибавляет: "но существовали в воспитании Свечиной обстоятельства, служащие ей извинением", -- г-жа Тур уже и прежде говорила то же самое. Г-жа Тур высоко ценит благотворность христианской религиозности, -- редакция "Русского вестника" ценит [ее] столь же высоко8. Прискорбно, что люди, столь сходящиеся в образе мыслей, разошлись по несоблюдению внешних форм. Воздавая должную похвалу религиозности образа мыслей одной из поднявших опор сторон, нельзя не воздать точно такой же похвалы и другой стороне, столь же справедливой в своей религиозности. Итак, если мы хотим разобрать дело, то не по его содержанию, а единственно по его форме и по тем последствиям, какие порождены были формою действий, которой следовала одна из вовлекшихся в неприязнь сторон.
В No 7 {То есть в апрельской первой книжке (тогда "Русский вестник", выходил дважды в месяц).-- Ред. } "Русского вестника" за нынешний год была напечатана статья г-жи Евгении Тур "Госпожа Свечина". Сколько мы можем судить, эта статья ничем не отличалась от многочисленных других статей г-жи Евгении Тур, помещавшихся в "Русском вестнике", и соответствовала направлению, господствовавшему в "Русском вестнике". Но редакция "Русского вестника" почла нужным сделать "в конце этой статьи следующую оговорку:
Печатая эту интересную статью, мы считаем своим долгом заявить, что не разделяем всех суждений ее даровитого автора. Нам кажутся они несколько односторонними и не совсем справедливыми. Может быть, они вызваны, как реакция, чрезмерными восторгами поклонников г-жи Свечиной; но если несправедлива одна крайность, то так же несправедлива и другая. Статья т-жи Тур очень интересна, но едва ли дает совершенно верное понятие о предмете, ее вызвавшем. Жаль, что вместо мелких афоризмов, взятых из Airelles и писанных Свечиной еще в 1811 году, на первой поре ее жизни, критик не выбрал многих мест, например, из ее рассуждения: Le pro gr è s, la civilisation et le christianisme. Вообще жаль, что критик выбирал из сочинений автора только то, что казалось ему слабым и могло бросить тень на автора, не касаясь других сторон, которые могли представить его в лучшем свете или, по крайней мере, подать повод к серьезному обсуждению. Религиозный интерес, если он искренен и не соединяется с фанатизмом, заслуживает уважения не только во мнении людей религиозных, хотя бы и других вероисповеданий, но и во мнении тех, кто к этому интересу равнодушен.
Надобно отдать справедливость тону этого замечания: он не имеет в себе ничего оскорбительного. Но тем не менее замечание должно было удивить г-жу Евгению Тур, которая, как видно из последующего хода дела, вовсе не была предупреждена редакциею "Русского вестника" о надобности сделать к ее статье такую оговорку. В Своде законов нет никаких постановлений о правилах, соблюдаемых между редакциею журнала и постоянными его сотрудниками, но правила эти известны каждому и постоянно соблюдаются. Находясь в частых сношениях с постоянными своими сотрудниками, редакторы имеют много случаев переговорить с ними обо всем, что нужно; отношения между людьми, столь близкими, как редакторы и постоянные сотрудники, не допускают никаких неприятных сюрпризов ни с той, ни с другой стороны: обо всем говорится заблаговременно, говорится откровенно. Редакция "Русского вестника" сделала ошибку, не предуведомив г-жу Евгению Тур, что не совсем согласна с некоторыми местами ее статьи и думает сделать печатную оговорку о том. Отступление от обычного и совершенно удобного способа действий в этом случае, конечно, должно было оскорбить г-жу Тур, показаться ей неделикатностью или даже пренебрежением. Какая же польза обижать людей без всякой надобности, особенно если эти люди имеют некоторые права на нашу признательность? Поступок, которым была оскорблена г-жа Евгения Тур, был сделан публично, и естественным образом она должна была так же публично потребовать объяснения ему. Она прислала к редактору "Русского вестника" для напечатания письмо по поводу оговорки, сделанной к ее статье. Письмо написано умеренным тоном, No деликатных выражениях. Г-жа Евгения Тур не позволяла себе в нем никаких колкостей, и если старалась показать, что оговорка, послужившая таким неловким сюрпризом для нее была непоследовательностью со стороны самой редакции или происходила от недостаточного знакомства с предметом статьи, то что же было делать г-же Евгении Тур? Она была поставлена в необходимость сказать эхо.
М. Г. Вам угодно было, -- писала г-жа Тур, -- сделать примечание к статье моей о г-же Свечиной, помещенной в 7 книжке Русского вестника. В примечании этом вы сперва выражаете мысль, что не согласны со мной во взгляде на г-жу Свечину (и т. д., г-жа Тур перечисляет упреки, сделанные редакциею ее статье). Все обвинения эти, клонящиеся к тому, чтобы читатели заподозрили меня в недобросовестности, как критика, вменяют мне в неизбежную обязанность опять говорить о г-же Свечиной, о которой, казалось, я уже достаточно подробно высказала свое мнение. Приговор свой о г-же Свечиной я продолжаю считать и справедливым, и беспристрастным; от замечания редактора не может внезапно измениться мнение, составившееся благодаря внимательному чтению биографии и сочинений женщины, о которой идет речь. Мало того, я иду дальше и утверждаю, что если бы вы, м. г., дали себе труд внимательно прочесть биографию г-жи Свечиной и серьезно познакомиться с ее сочинениями, вы не разошлись бы со мной во взгляде. Это предположение я основываю на данных. С тех пор, как появился Русский вестник, я исключительно, до сего года, в нем одном имела честь помещать статьи мои, потому именно, что взгляд и убеждения редакции сходились как нельзя больше с моими собственными. Каким же образом могли мы вдруг разойтись в воззрении на лицо характера несложного, на сочинения, насквозь пропитанные такими убеждениями, на которые все образованные люди, кроме католических фанатиков, не могут не смотреть одинаково? Это какое-то чудо. Что-нибудь одно: или мои мнения, без моего ведома, круто повернулись в другую сторону, либо вы сами, что еще страннее при звании редактора, вступили на иную, совершенно противоположную дорогу. Посмотрим, кто из нас изменил себе и своим убеждениям, достаточно известным публике по нашей долголетней деятельности на литературном поле.
Вы порицаете то, что я не сделала выписок из трактата Свечиной "Le Chrisitianisme" etc., говорит г-жа Тур: посмотрим, что это за трактат.
Мы должны, во-первых, поставить на вид читателям что... рассуждение Le Christianisme, le progrès et la civilisation состоит всего только из 1372 страниц весьма крупной печати.
Но, говорит г-жа Евгения Тур, быть может, качеством вознаграждается количество, -- и она очень подробно разбирает трактатец в 13 1/2 страниц, за невнимание к которому заслужила порицание редакции "Русского вестника"; оказывается, что все эти странички слеплены из обыкновенных общих мест, повторяемых каждым французским ультрамонтанцем. По словам г-жи Евгении Тур, обнаруживается, что эти 13 1/2 страничек -- просто "упражнение французской пансионерки на тему, заданную католическим попом, и заслужившее его одобрение".
Но, -- продолжает г-жа Евгения Тур, -- заслуживает ли оно одобрение редактора Русского вестника, -- это другой вопрос, и мы представляем его на суд читателей. Что касается до нас, нам невозможно думать, чтобы мы расходились с вами так резко в своих убеждениях: возникшее несогласие мы готовы объяснить более простым образом. Вероятна, м. г., вы не потрудились прочесть сами этот пресловутый трактат: "Le Christianisme, le progr è s et la civilisation..."
Что касается до обвинения в том, что мы не умели оценить религиозного чувства г-жи Свечиной (так заключает свое письмо г-жа Тур), то обвинение это еще более голословно. Искреннее религиозное чувство достойно несомненно всякого уважения -- это истина, которую излишне было бы доказывать в наше время... Но вы сами говорите, что религиозное чувство, если оно предъявляет права на уважение, не должно быть соединено с фанатизмом; а в том-то и дело, что в г-же Свечиной фанатизм умел как-то хитро уживаться с тщеславием. Г-жа Свечина не была только религиозная женщина; она была одним из корифеев клерикальной партии: свобода, отечество, наука, прогресс для нее не существовали; интересы папской власти и той части французского духовенства, которая стоит во главе так называемой ультрамонтанской партии, были ее исключительными интересами. От партии этой давно уже отшатнулись во Франции, как вам известно, все люди, которые, будучи искренними католиками, дорожат в то же время и плодами современной цивилизации. Если, м. г., такие люди, как Ламенне9, искренние католики, отступались с ужасом от темного учения, которым проникнута г-жа Свечина, то вы можете с спокойной совестью не принимать на себя защиты ее памяти от совершенно справедливых нареканий.