Редакция "Русского вестника", по всей вероятности, не предвидела такого результата, когда делала свое примечание к статье г-жи Тур. Редакция, конечно, полагала, что не возникнет печатной полемики из-за этого примечания, иначе она, конечно, справилась бы с содержанием трактата г-жи Свечиной, за невнимание к которому порицала г-жу Тур; а письмо г-жи Тур наводит на мысль, что редакция похвалила этот трактат по простой догадке, не потрудившись заглянуть в него. Последующий документ о том же деле, напечатанный в "Московских ведомостях", совершенно подтверждает, как мы увидим, такую мысль: из него видим, что редакция порицала г-жу Тур, не справившись хорошенько ни с книгой, о которой писала, ни с другими источниками, по которым писала г-жа Тур. Эта вторая неосмотрительность, прибавившись к первой неосмотрительности, по которой была сделана оговорка без предуведомления г-жи Тур, поставила редакцию "Русского вестника" в положение невыгодное. Но, как бы то ни было, вред, нанесенный редакции двумя этими ошибками, не был еще неисправимым. Г-жа Тур только считала нужным защитить себя перед публикой, и редакции "Русского вестника", обманувшейся в своем предположении о том, что оговорка в статье г-жи Тур останется без последствий, и о том, что "у г-жи Свечиной есть сочинения действительно замечательные, -- редакции "Русского вестника" легко было бы загладить свою несправедливость относительно г-жи Тур каким-нибудь прямодушным объяснением, удовлетворительным для сотрудника, понапрасну и неосновательно оскорбленного; тон письма г-жи Тур показывает, что она готова была бы удовлетвориться самым безобидным для редакции прекращением неприятностей. Редакции довольно было бы написать: мы не думали оскорблять г-жу Тур; о предметах, которых касалось наше замечание, каждый может думать по-своему; мы остаемся при своем мнении, г-жа Тур может оставаться при своем, ссориться нам с ней из-за г-жи Свечиной решительно не стоит. Если бы редакция "Русского вестника" отвечала на письмо г-жи Тур в этом смысле и деликатным тоном, тем дело и прекратилось бы, неприятность была бы забыта, хорошие отношения восстановлены. Редакция "Русского вестника" предпочла поступить, иначе; ома отвечала на письмо г-жи Тур очень длинным оскорбительным рассуждением, наполненным колкостями, из которых иные были очень грубыми личными обидами уже не писательницы, а женщины. Какими побуждениями руководилась редакция "Русского вестника" при таком поступке, мы не хотим говорить теперь: соображения об этом представлены статьею "Московских ведомостей", отрывки из которой читатель найдет ниже. Теперь познакомимся пока с внешним фактом --с ответом "Русского вестника" на письмо г-жи Тур. Письмо г-жи Тур было напечатано в 8 No "Русского вестника", и в том же номере помещен длинный ответ на него, занимающий целых двадцать страниц. Перепечатывать его весь мы не имеем возможности; ограничимся несколькими местами:
Г-жа Евгения Тур (говорит редакция "Русского вестника") доставила нам статью по поводу книги г. де-Фаллу "Madame Swetchine" 10. Несмотря на беспокойство своего тона, несмотря на некоторые очевидные излишества, статья эта, весьма интересно и живо написанная, не представляла со стороны общего образа мыслей препятствий к помещению ее в "Русском вестнике". Мы дали слово напечатать ее в ближайшей книжке; но прежде чем решились окончательно подписать эту статью к печати, нашли не лишним справиться с недавно полученною в Москве книгою, по поводу которой статья написана и которой мы еще не имели в руках. Справка эта убедила нас в крайней неверности тона и многих суждений статьи. К сожалению, время не позволяло отложить ее печатание и заменить ее другою. Нам осталось лишь заявить наше разногласие с автором, что мы и сделали в выражениях самых умеренных, совершенно неоскорбительных и даже, быть может, слишком уклончивых.
Как портится дело редакции "Русского вестника" самою редакцией). Разве нужна ей, приятна ей была ссора с сотрудником, так долго и так много помотавшим ей? К чему же эти обидные слова о "беспокойстве тона"; к чему объяснять дело так, что объяснением напрасно увеличивается неприятность, нанесенная г-же Тур? "Время не позволяло заменить этой статьи другою..." К чему такие слова? Зачем делала редакция "Русского вестника" намек, что "Русский вестник" печатал статьи г-жи Тур только по недостатку других статей, по невозможности заменить их чем-нибудь лучшим, что они составляли журнальный баласт, печатались лишь для наполнения известного числа листов в книжке?
Но г-жа Евгения Тур, -- продолжает редакция "Русского вестника", -- прислала нам для печатания письмо, которое и напечатано нами в этой книжке. Она протестует, она взывает к нашим убеждениям, грозит нам отлучением от общества образованных людей, упрекает нас в ультрамонтанстве и чуть не в иезуитизме. Она зовет нас на суд общественного мнения. Мы являемся, но предупреждаем, что перед судом всякая уклончивость была бы неуместна, что перед судом надобно выводить дело начистоту.
Опять спрашиваем: зачем все это? Зачем было говорить: "г-жа Евгения Тур упрекает нас в ультрамонтанстве и чуть не в иезуитизме", когда ома просто говорила: напрасно вы порицали меня, не справившись; если бы вы справились, вы согласились бы со мной, что сочинения г-жи Свечиной плохи? К чему придавать размер важных взаимных обвинений несогласию, которое до сих пор имело вид невинного литературного или, лучше сказать, библиографического спора? И к чему эта громкая фраза: "она зовет нас на суд; мы являемся, но предупреждаем, что перед судом надобно выводить дело начистоту"? Разве дело шло о преступлениях или о гнусностях, низостях? Дело пока шло только об ошибках неловких, но вовсе не бесчестящих никого. Зачем же повертывать его так, как будто подвергается бесславию тот, кто окажется неправым? Горячность тем более опрометчивая, что все шансы успеха в опоре не на стороне редакции, так раздувающей его размеры, бывшие вначале ничтожными.
Редактору "Русского вестника" (продолжает редакция) очень приятно узнать, что его убеждения сходились со взглядами и убеждениями г-жи Евгении Тур, хотя он с своей стороны и не берется с точностью определить, в какой мере сходились. Но к чему тут убеждения, когда дело вовсе не в убеждениях, а в простой справедливости? Никакие убеждения не оправдывают несправедливости. Мы имеем наивность не отличать статей от поступков. Публичное слово, да и всякое слово, есть, по нашему мнению, или, если угодно, по нашему убеждению, то же, что и поступок, и мы искренне желаем, чтоб убеждения г-жи Евгении Тур сходились с нашими и в этом отношении.
Опять, какое ошибочное желание язвить противника без всякой нужды. Г-жа Тур просто говорила: мы с вами всегда сходились в убеждениях, посудите же, какая вероятность, чтобы я вдруг написала статью, резко противоречившую вашим убеждениям,-- ей на это отвечают: "сочень приятно узнать, что ваши убеждения сходились с нашими, хотя мы с своей стороны не беремся с точностью определить, насколько сходились", -- что это такое значит? Что это такое, если не колкий, презрительный намек на то, что убеждения г-жи Тур всегда казались дурными редактору "Русского вестника"? К чему это объявление, что вы напрашиваетесь на сотоварищество со мной, но я отвергаю подобных людей? Дальше еще лучше: "мы имеем наивность не отличать статей от поступков". К чему это провозглашение, что статья г-жи Тур была дурным делом в нравственном отношении? Что же то такое: воровство, разбой, поджог? За обвинениями в преступлениях следуют насмешки.
Г-жа Евгения Тур поставила себе целью неутомимо ратоборствовать против мрака и зла -- прекрасная цель. Она хочет всю свою жизнь преследовать ультрамонтанство, изобличать лжеучения папизма -- в добрый час (стр. 470).
Где в статье г-жи Тур или в письме ее места, дающие право на такие насмешки? Этим тоном проникнут весь ответ редакции. Чего тут нет! Главным источником насмешек служит тонкое противоположение похвальных качеств Свечиной с качествами, которые, как следует из намеков, надобно читателю предполагать в г-же Тур, -- уловка очень легкая, но могущая только быть выражением наклонности оскорбить г-жу Тур, а на самом деле нерасчетливая даже и в этом отношении: сравнение с Свечиной не может не быть выгодным не только для г-жи Тур, но и ни для какой женщины. Ханжество и фанатизм -- это такие качества, что быть уличенным в недостатке их -- значит уже очень много выиграть во мнении порядочных людей. Вот из ответа редакции "Русского вестника" отрывки, могущие дать понятие о предмете, на который нападала статья г-жи Тур и защиту которого приняла на себя редакция "Русского вестника":
Свечина никогда не отличалась фанатизмом; ум ее был открыт и знаком с литературами всех образованных народов, даже с произведениями древних; она обладала высоким образованием... Напрасно также стали бы мы искать этой черты (фанатизма) в ее сочинениях... в этих писаниях нет и признака религиозной нетерпимости, нет никакого мрачного учения. В них нет апологии папизма как папизма, нет или почти нет сближений с другими вероисповеданиями... Писания ее имеют общий религиозный характер, и большая часть сказанного ею могла быть сказана всяким религиозным человеком, православным или протестантом.