4) Гласность в судах есть, без сомнения, превосходное средство для привлечения к ним внимания и для возбуждения общественного интереса ко всему в них происходящему; но участие присяжных в судебных действиях в особенности способно привести к этому благодетельному результату. Независимо от значительного числа призываемых каждый год к отправлению этой обязанности, должно иметь в виду гораздо большее число тех, которые могут быть к ней призваны и которые потому имеют побудительные причины изучать формы судопроизводства, права, которые они должны защищать, силу свидетельских показаний, значение доказательств, начала, по которым должно различать истинное от ложного, преступление от невинности. Занятие этими предметами необходимым образом производит в народе стремление предпочитать здравый смысл блестящим качествам и степенные характеры людям легкомысленным и пустым. Посмотрите, как в доме фермера собралось все его семейство послушать рассказы своего главы, только что возвратившегося из заседания ассизов {Заседание суда присяжных.-- Ред. } и исполненного воспоминаний о случившихся там событиях; он рассказывает им историю обвиненных, что было говорено в суде, что он думал, какое участие принимал в решении и на каких основаниях он осуждал или оправдывал. Я был не раз удивлен, слыша в Англии, как люди без ученого образования ясно различали доказательства на основании свидетельских показаний (preuves testimoniales) от доказательств вещественных (preuves circonstancielles) и обнаруживали в этом отношении знания, которых нельзя было бы найти в гораздо высших классах у народов, не имеющих суда присяжных. Итак, как образование ума, как средство воспитать народный характер и сообщить ему умственное превосходство, суд присяжных создает, по моему мнению, школу взаимного обучения, в которой беспрерывно переходят от теории к практике.
5) Отправления правосудия посредством суда присяжных представляет еще одну общую выгоду, состоящую в стремлении предупредить всякую частную вражду против судей. Судья является только органом закона для его применения; если он хорошо исполняет свою обязанность, то он представляется защитником обвиненного, наблюдая за соблюдением всех охраняющих его форм. Как только присяжные произнесли свой приговор, они расходятся, о них нет более речи; злобы к ним не может быть, и потому отправление правосудия никогда не производит чувств ненависти и мщения. Вот новое основание прочности общественного порядка. Если бы случилось, что присяжные были уличены в ошибке, гибельной для невинности, это несчастье было бы приписано несовершенству человеческих суждений и не повлекло бы за собою последствий пагубных в будущности. Но если то же самое случилось бы в постоянном суде, то оно потрясло бы общественную безопасность и образовало бы против судей неизгладимое предубеждение, так как воспоминание о гибельном происшествии всегда соединялось бы с их именем. Доказательство этого мы видим во французской революции. Несколько несчастных случаев, несколько судебных ошибок, а не злоупотребления, возбудили в такой степени общественную ненависть против парламентов, что необходимость новых судов в особенности чувствовалась в учредительном собрании, и учреждение их было одним из благодеяний, дарованных собранием народу для снискания его любви. При различных переменах в правительстве Англии судебное устройство никогда не было ниспровергаемо; в нем происходили, без сомнения, перемены, смотря по характеру партий и судей, но формы оставались почти одни и те же; не было судебных комиссий, не было революционных судов. Нельзя сомневаться в том, что учреждение суда присяжных было причиною этой твердости судебного устройства; народ понимал, что, сохраняя это учреждение, несмотря на его недостатки, он будет иметь якорь спасения против политических обвинений и произвола судей.
Суд присяжных действительно представляет невыгоды. Сюда должно отнести проистекающую из него сложность судебного устройства, принуждение в отношении к тем, которые чувствуют отвращение к обязанности присяжного, увеличение издержек для вознаграждения присяжных, остановку в суде до их собрания. Но независимо от того, что можно уменьшить эти невыгоды, они не столь важны, чтобы могли перевесить выгоды этого учреждения.
Делают возражения более важные.
Беспристрастие составляет главное достоинство суда присяжных, но это беспристрастие становится сомнительным в тех случаях, когда существует столкновение между интересами различных классов общества. Вот слова Палея (Paley) 3, которые приводят тем охотнее, что он является скорее защитником, нежели порицателем всего касающегося английского уложения. "Бывают случаи,-- говорит он,-- в которых решение дел судом присяжных не вполне достигает цели правосудия. Это в особенности замечается в спорах, в которых играет роль страсть или народное предубеждение. Сюда относятся случаи, в которых один класс людей представляет требование ко всему остальному обществу; например, когда духовенство ведет тяжбу о десятине; те, в которых чиновники должны исполнять обязанности, часто наступательные, если можно так выразиться; например, собиратели пошлин, балльи и другие низшие служители закона; те, в которых одна из сторон имеет интересы, общие с интересом присяжных, а другая -- противные им; например, в спорах между собственниками и фермерами; и, наконец, те, в которых умы раздражены политическими несогласиями или религиозною ненавистью".
Против этого я замечу, что во всех случаях, исключая последнего, упрек Палея относится не к уголовным делам, а к гражданским, и даже к тем особым случаям в которых можно вообще предполагать, что присяжные примут под свою защиту слабого против сильного, или что они выскажут справедливое предубеждение против законов, не согласных с общественным интересом. Однако сильно ошибаются, если придают слишком большое значение этому обвинению в пристрастии. Я слышал, что приводили в пример, как исключительный случай, дела покойного лорда Лонсдаля, которого называли Левиафаном севера по причине его обширных владений: так как ему принадлежали многие чресполосные мины {Копи, рудники.-- Ред. }, то он имел процессы с большею частью своих соседей. Против его исков образовалось предубеждение столь для него неблагоприятное, что он не осмеливался предоставлять решение своих дел присяжным в Нортумберланде и переносил их в столицу.
Этот случай, хотя исключительный, указывает на то средство, которое можно употребить против местных предубеждений: стоит только обратиться к суду присяжных более отдаленному или призвать присяжных из другой местности, взыскивая лишние издержки со стороны, желавшей воспользоваться этою осторожностью. Но я уверен, что при хорошем способе образования суда присяжных подобные переносы встретятся весьма редко.
Что касается до применения уголовных законов в делах религии,-- применения, которого многие примеры мы видели в течение нескольких лет,-- то присяжных можно упрекать только в том, что они не мудрее закона и не просвещеннее судей; во всех процессах можно было видеть, как судьи настаивали на важности преступления, как они употребляли все свое красноречие, чтобы подействовать на совесть присяжных, чтобы дать им понять, что они держат в своих руках важнейший интерес общества.
Однакоже я осмелюсь утверждать, что эти преследования прекратятся под влиянием присяжных, когда вполне поймут, что они заключают в себе настоящее оскорбление для религии, которая должна защищаться нравственным влиянием и доводами, не прибегая к насильственным средствам, необходимым для поддержания обмана. Разве может быть что-нибудь опаснее, как дать неверию честь мученичества и силу энтузиазма?
Я обращусь теперь к другому возражению против суда присяжных, на котором Бентам настаивал более, чем на других. Это учреждение ставит судью, говорит ой, Ёне всякой ответственности, хотя хорошо известно, что судья на самом деле имеет большое влияние, потому что присяжные имеют склонность -- и, к счастью, склонность весьма распространенную -- следовать указаниям человека, который более их образован. Судья может при изложении обстоятельств дела или при оценке свидетельских показаний склонить весы на сторону оправдания или обвинения. И в самом деле, замечается значительное различие в решениях одинаковых случаев в различных ассизах, смотря по строгости или снисходительности судьи.