Судя по всему тому, что я видел в Англии, я уверен, что хотя там для Судьи нет законной ответственности, но есть ответственность нравственная, Которая гораздо сильнее, потому что действует всегда, устанавливается без обрядов судопроизводства, зависит от публики, присутствующей при всем происходящем в суде. Судья не может изложить обстоятельства дела, не выказав своего пристрастия или беспристрастия. Малейшее подозрение разрушило бы его влияние и произвело бы на приговор действие, противоположное тому, которое он желал.
Для нас не столь важно доказать, что нравственная ответственность судьи представляет совершенную гарантию, как сравнить ее с законною ответственностью и определить, не встречаются ли в приложение к сей последней такие трудности, которые делают ее ничтожной, исключая вопиющих случаев подкупа, невозможных при суде присяжных.
Самый трудный вопрос при рассмотрении учреждения суда присяжных есть вопрос о единогласии. Если требовать единогласия, по примеру английских законов, то оно может быть более кажущееся,, нежели действительное. Неизвестно, как оно составляется, происходит ли оно из искреннего согласия всех, или оно было вынуждено скукою, усталостью или перевешивающим влиянием одного упрямого человека. В случаях, встречающихся, по всей вероятности, довольно часто, в которых меньшинство уступает большинству, единогласие является покрывалом, брошенным на непреодолимое разногласие.
Защитники английской системы возражают с своей стороны, что без требования единогласия присяжные не будут достаточно внимательны к делу, что меньшинство упадет духом с самого начала, что оно будет порабощено числом и что истинное прение только тогда возможно, когда каждый может надеяться победить.
Хотя я не считаю этого вопроса вполне разрешенным, однако, я склоняюсь на ту сторону, которая требует единогласия на том основании, что большинство вообще в состоянии лучше обсудить вопрос о факте и что в случае, когда произойдет разногласие, голоса должны скорее согласиться для оправдания, нежели для обвинения, а такого результата должно, конечно, желать каждый раз, как только возникает сомнение у нескольких присяжных. Разве можно предполагать упрямство, когда дело ясно? Кто сопротивляется один, тот хочет уступить только своему убеждению, но это убеждение приводит к мученичеству. Подобный характер достоин уважения, даже если он ошибается.
Я между прочим замечу, что самое большое препятствие к составлению единогласия заключается в смертной казни. Хотя и говорят присяжным, что они должны судить только о факте, но всегда встретятся между ними такие, которые будут взвешивать последствия своего голоса и останавливаться на малейшем сомнении в виновности, чтобы не иметь на своей совести смерти человека. Преобразуйте уголовные законы, и тогда присяжные будут легче приходить к единогласному заключению.
Бентам представляет другие возражения против требования единогласия.
Его нельзя достигнуть, говорит он, как только постоянным клятвопреступлением.
Что касается слова постоянный, то я нахожу его неуместным. В большей части случаев единогласие двенадцати человек о факте, о котором только что спорили, который рассмотрели со всех сторон, не представляет ничего необыкновенного. Не только двенадцать, Но даже сто, тысяча человек легко могут быть одного мнения.
В тех случаях, когда факты не столь очевидны, чтобы присяжные могли из них тотчас вывести единогласное заключение, то в каком положении находится меньшинство? В положении сомнения; я не могу не сомневаться, когда я один или почти один против девяти или десяти моих товарищей. Мое мнение колеблется, я чувствую, как я склоняюсь к большинству, и в этой нерешимости мое снисхождение не составляет клятвопреступления, потому что сущность клятвопреступления заключается в утверждении того, что считаю ложным, тогда как я могу быть убежден, что мнение значительного большинства должно быть справедливее моего.