В No 1 "Русский вестник" так, лишь слегка пошалил (и как мило пошалил), а в февральской книжке он поместил капитальную статью против нас под названием "Старые боги и новые боги". Это заглавие обозначает, что мы, по врожденному нам подобострастию, не можем не валяться на коленях перед какими-нибудь кумирами, и потому, низвергая прежних, мы становим новых, которые чуть ли не хуже прежних, и провозглашаем слепое поклонение им. Что ж, оборот придуман очень ловкий -- мы всегда рады отдавать справедливость "Русскому вестнику"; он вздумал повести дело так, чтобы явиться защитником прав человеческого разума на свободу против нас, порабощающих разум новому суеверию взамен старых предрассудков. Только одно из условий остроумия не соблюдено: ведь нужно, чтобы выдумка имела вид правдоподобия,-- без того она не будет остроумна, как бы ни была замысловата. А та часть публики, которая несогласна с нами, видя в нас множество недостатков, никак не думала находить, чтобы мы воздвигали кумиров. Оттого статья "Русского вестника" и выходит не больше, как забавна для той части публики, которая сочувствует нам,-- неудачно выбран пункт обвинений. Мы воздвигаем кумиров!-- сделайте одолжение, вините нас в этом почаще и побольше. Это хорошо.
Но посмотрим на статью, истинно радующую нас искусным выбором темы для обвинений. Начинается она порицанием за то, что мы говорим иногда уклончиво, стороной о разных предметах, о которых можно говорить прямо.
К чему лукаво подмигивать, коварно намекать, завертываться в аллегорию, расточать иронию, сыпать побасенками, когда дело просто, и нет ни малейшей надобности прибегать ко всем этим военным хитростям?
Хорошо. А зачем вся статья, начинающаяся этим порицанием, написана именно тою самою манерою, которую порицает за ее ненужность? зачем вся она до того "завертывается" в разные уловки, что многие даже вообразили, будто ее надобно понимать в прямом, а не в ироническом смысле, будто "Русский вестник" в самом деле защищает против нас материализм? К чему же порицать других за то, что приходится делать и вам самим?
Далее следует очень милая "побасенка" об Иване Яковлевиче, сильно, впрочем, отзывающаяся подражанием статье "Современника" о книжке г. Прыжова. Зачем подражать тому, над кем смеешься? Или, может быть, это не подражание, а только ирония? 7
Дело сводится к тому, что мы за наше бессмыслие сравниваемся с Иваном Яковлевичем,-- очень мило и грациозно; только зачем же заимствовать свое остроумие у таких бессмысленных людей, как мы? А что мы бессмысленны, вот вам доказательство:
Женится ли X.?-- спрашивал кто-то у Ивана Яковлевича. "Без працы не бендзе кололацы", таков был ответ. Кололацы мудреное слово, но вопрошавший был, вероятно, удовлетворен им, не добираясь до смысла. Кололацы -- слово без смысла! А прислушайтесь: эти кололацы встретятся вам так часто, что вы не поставите их в упрек бедному обитателю сумасшедшего дома.
Кололацы! Кололацы! А разве многое из того, что преподается и печатается,-- не колопацы? Разве философские статьи, которые помещаются иногда в наших журналах,-- не кололацы?
Дело не в том, что вы говорите или пишете, во что вы веруете или не веруете, что полагаете или что отрицаете; дело не в том, какие истины хотите вы проповедывать, суровые или нежные; а в том, понимаете ли вы сами, что говорите, способны ли вы мыслить или способны только вязать слова, которые для людей немыслящих могут показаться очень эффектными, но которые в сущности не что иное как кололацы Ивана Яковлевича.
Мило, очень мило "Кололацы бедного обитателя сумасшедшего дома" -- какая деликатная полемика! Далее следуют, все в применении к нам же: "желтый дом", "бессмысленный", "раболепство", "фанатическое поклонение идолам, которые созданы нашим невежеством", "осквернение мысли в ее источниках", "возмутительно",-- это на одной 894 странице; -- разочтите же, сколько таких красот на 12 страницах статьи. Это значит, что другие журналы не умеют держать себя прилично, а "Русский вестник" умеет.