Статья г. Галахова имеет ученую наружность: она снабжена 153 цитатами, преимущественно из смирдинского издания "Сочинений императрицы Екатерины II" и "Сочинений Державина" {Дальше следует ответ Галахову, написанный Добролюбовым. (См. текстологический комментарий). -- Ред. }.
Теперь спросим: выиграл ли г. Галахов, вызвав нас на этот ответ? Не выиграла ли, напротив, статья г. Лайбова от его неудачных нападений, и какого результата достигли "Отечественные записки" помещением статьи г. Галахова?
Декабрь 1856 года.
Год, с которым готовимся мы проститься, принес много хорошего нашему отечеству. При самом начале его, благая воля государя подала нам надежду на мир, желаемый всею Европою, благотворный для нас; эта надежда не обманула нас,-- и мир был заключен в самое благоприятное для примирения время, на условиях, самых выгодных. Мир, который должны благословлять мы все, снова открыл свободный путь нашей заграничной торговле, оживил промышленную деятельность внутри государства; восстановил наши сношения с другими образованными народами, наконец, что всего важнее, дал время и возможность к исправлению всего того, что нуждается в улучшении. Затем -- торжество коронования и сопровождавший его милостивый манифест,-- манифест, возвративший утраченные блага стольким людям, облегчивший массу народа трехлетнею льготою от рекрутских наборов. За манифестом последовали преобразования и улучшения по многим отраслям национальной жизни и,-- быть может, важнейшее из всех этих улучшений,-- принятие мер к построению обширной сети железных дорог 1.
С оживлением всех отраслей национального нашего существования, и литература наша в оканчивающемся теперь году была живее, интереснее, богаче мыслями и замечательными явлениями, нежели когда-нибудь. Все слухи, доходившие до литературного нашего мира из провинций, были согласны в том, что на всех концах России литературный интерес пробудился в замечательной степени. Повсюду в публике были толки и прения по поводу той или другой повести, того или другого стихотворения, той или другой журнальной статьи. Так оживилось сочувствие к литературе в провинциях. То же было и в столицах,-- это каждый литератор знает по опыту.
Всякая живая мысль, всякое дельное слово принималось публикою с горячим одобрением; эта симпатия должна была действовать на литературу,-- и, действительно, литература старалась оправдать требования и надежды публики; с справедливою гордостью может она сказать, что в истекающем году была, хотя до некоторой степени, достойна ее внимания.
В начале года, она обогатилась двумя новыми журналами, из которых каждый имеет свою несомненную важность, и каждый приносит большую пользу нашему умственному развитию,-- один положительным образом, другой, быть может, почти только отрицательным -- возбуждая к беспристрастнейшему исследованию затрагиваемых им вопросов -- но все же приносит пользу и этот второй. Читатели видят, что мы говорим о "Русском вестнике" и о "Русской беседе".
Различны были ожидания, возбужденные тем и другим,-- и, надобно сказать, в значительной степени эти ожидания были обмануты,-- одним журналом к лучшему, другим --не так, чтобы оттого увеличился его интерес.
Литературно-ученые мнения редакции "Русского вестника" и писателей, которых ожидали видеть главными его сотрудниками, были хорошо известны по их деятельности в других журналах, до основания "Русского вестника"; мнения эти не могли иметь интереса новизны. Никто не сомневался в том, что "Русский вестник" будет журналом почтенным, все были уверены, что он даст много хороших статей, особенно статей ученого содержания; сотрудничество многих профессоров Московского университета, который столь справедливо считается средоточием ученой жизни в России и бывшие питомцы которого так справедливо сохраняют на всю жизнь любовь к нему,-- это сотрудничество повсюду возбуждало самое горячее участие к новому журналу. Надежды на него были, как видим, довольно велики. Но слышались от многих и предположения, до некоторой степени ослаблявшие нетерпеливость ожиданий,-- теперь, когда эти предположения прекрасно опровергнуты журналом, мы не находим нужды умалчивать о них. От многих можно было слышать мнение, что "Русский вестник" не будет иметь самобытного, только ему принадлежащего характера, что он будет двойником того или иного из тех журналов, которые прежде имели его редактора и главных сотрудников своими сотрудниками. Некоторые прибавляли, что новый журнал, быть может, не избежит сухости. Мы с самого начала не считали справедливыми этих предположений и потому приветствовали появление "Русского вестника" с полною уверенностью, что он докажет неосновательность сомнений. И, действительно, ему удалось достичь того. Нет надобности говорить, как определился характер "Русского вестника": основные черты его физиономии достаточно ясны для каждого. Благодаря своему характеру, он утвердил за собою общее сочувствие. Столь же удачно, как бесцветности, он умел избежать и сухости, так что принадлежит теперь к числу не только наиболее распространенных в публике, но и наиболее читаемых журналов.
Мы хотели бы подробнее и точнее характеризовать физиономию "Русского вестника", но тут пришлось бы, конечно, нам не оставаться при одних похвалах, а указать также и некоторые стороны, которые нуждаются в улучшении и, без сомнения, будут улучшены,-- эти замечания были бы немногочисленны, но все-таки их нельзя было бы совершенно устранить при полной характеристике журнала,-- но после странной и совершенно несправедливой выходки против "Современника", которую угодно было сделать "Русскому вестнику" в прошедшем месяце, мы не хотим делать и этих немногих замечаний, не желая, чтоб кто-нибудь мог истолковать их в неприязненном смысле2. Потому, отказываясь на этот раз от суждения о том, чем наиболее и чем менее силен "Русский вестник", скажем только, что вообще этот журнал пользуется общим уважением совершенно справедливо и значительно содействовал оживлению нашей литературы в прошедшем году.