-- Осторожней на ухабах! Осторожней, дубина!
-- Держи право, оглобля!
Все время Иван Михайлович ощущал в себе раздражение против женщины, которую держал за талию, и ему казалось, что эта женщина как бы заряжена неприязнью к нему и, как бомба, может каждую минуту взорваться... Извозчик чмокал губами и подергивал вожжой, стараясь этим производить на сердитого барина такое впечатление, будто они едут с приличной скоростью, но Ивана Михайловича трудно было обмануть:
-- Что ты мертвых, что ли, везешь? -- кричал он, тыкая извозчика в спину.
-- Нешто мертвые к киятру ездиют?!
-- Не кормите лошадей, мерзавцы!
-- Как не кормим? -- оборачиваясь, спрашивал удивленный извозчик.
-- Ты у меня поговори!..
И на полицию Иван Михайлович бывал сердит не меньше, чем на извозчиков: около театрального подъезда у него всегда выходила история. Наблюдавший за порядком околоточный надзиратель всегда торопил извозчиков отъезжать, и в то время, как Ксения Павловна не успевала вытащить еще одной ноги из санок, кричал:
-- Отъезжай! Живо!