-- А разве ты слышал в этой роли Альму?
-- Вот тебе и раз! Вместе слышали! В Петербурге-то? Забыла?
-- Ах, это было так давно...
-- Хотя сама по себе эта опера бессмертная. Я сто раз ее видел и еще сто раз готов смотреть. Тут вся жизнь, как в зеркале... Да... Помнишь -- в саду? -- тихо заканчивал Иван Михайлович, склоняясь к жене.
Лицо Ксении Павловны покрывалось легким румянцем, и глаза задумчиво устремлялись вдаль, делаясь грустными и мечтательными.
-- Все это было, но было как будто во сне, -- тихо шептали ее губы, и головка качалась на красивой открытой шее...
Подходили знакомые, пожимали руки и спрашивали:
-- Как поживаете?
-- Ничего, слава Богу... А вы?
-- Потихоньку, полегоньку... Вашими молитвами... А вы, Ксения Павловна, все хорошеете?