Вот мы и у колдуньи! Сенцы, направо -- дверь в избу, налево -- в клеть. Низковато, но опрятно и в сенях, и в горенке. Печка ярко выбелена, хайло очага занавесочкой белой прикрыто, на окошках -- цветы, на полке -- сверкающий начищенной медью самовар, полы -- вымыты, лавки точно сейчас обструганы, пахнет сосной и печеным хлебом. Домовито!
-- А где же Глафира?
-- На мельнице она. Помольцы [т.е., кто приехал на мельницу молоть зерно] приехали. Долго никого не было, соскучилась без людей, ну вот и точит лясы... с мужиком.
Федя подтолкнул меня локтем -- понимай, дескать! Никто не едет -- боятся.
-- А как бы нам, старушка Божия, самоварчик? Можно?
-- А вот я сейчас к Глафире добегу...
Старуха ушла. Мы стали озираться и переглядываться. Федя опять за свое:
-- Глядите: где у ней икона? Нет иконы. Хотя она по какой-то новой вере живет, а только все это зря говорится: для отвода глаз. Не терпит Святого Духа!
Федя начал было объяснять подробнее, но увидал в окно возвращающуюся старуху и сказал:
-- Тихо! Сама идет!..