Сперва мы втроем мыкались по болотам и трущобинам, но скоро завели приятеля. Это был отставной солдат с "Георгием" [т. е. с Георгиевским крестом -- знаком отличия военного ордена св. Георгия (с 1913 г.)], один из казенных лесников огромного казенного лесничества, по имени -- Федор Затычкин. Вот он и сделался нашим неизменным спутником во всех путешествиях и приключениях как опытный егерь и знаток всех дичиных мест в лесничестве. Большой фантазер, говорил пословицами и прибаутками, часто весьма нескромного характера, любил пофилософствовать. Он был большой знаток всякой Нечисти и неистощимый рассказчик разных сверхъестественных и необъяснимых случаев в человеческой жизни. Врал так занятно и красиво, что не только всех нас заставлял верить всяким чудесам, а и сам начинал верить и удивляться. Соврет и сам удивляется и требует объяснений:
-- Вот вы -- ученые. Почему мне Лесачиха показывается, а вам -- нет?
Такой спутник в охотничьей компании, ведущей образ жизни не помнящих родства бродяг, ценится, как известно, на вес золота: с ним не устанешь, не заблудишься, не пропадешь и не соскучишься, изо всякой неприятной истории выкрутишься, в огне не сгоришь и в воде не потонешь. Находчивый, изворотливый, дошлый человек. Уж на что бывалый человек Евтихий Пирамидов был, но и тот стал скоро склоняться пред авторитетом Федора Затычкина! И опять же на груди у него всегда "Георгий".
-- За что, Федя, Георгия получил?
-- Верхом после атаки на турецком полковнике вернулся [Далее рассказывается эпизод, имевший место, по-видимому, на Русско-турецкой войне 1877-1878 гг.].
Конечно, общее изумление и просьбы рассказать.
-- Очень натурально! Как мы их погнали, они -- по кустам. Кто куда. Мы -- за ними! Вот я бегу, глядь! -- а за кустиком сидит один, притулился и дрожание с ним. Как в лихоманке! Натурально, мой штык у его пуза очутился. Гляжу -- ихний полковник! Лопочет это по-своему, по-турецкому: просит меня жизнь ему даровать. Плачет, а сам -- толстый такой, другому нашему генералу впору! Вот я и приказываю: во фронт предо мной, турецкая морда! Ну встал, одернулся. Наклонись! -- приказываю. Наклонился. Я сейчас к нему на спину верхом -- пыжжай! Хлестанул его, чтобы дело понимал. Ну, натурально, он и повез меня. Так я на нем и в штаб полка приехал! Получайте, говорю: живой полковник! при всех орденах! Ну я им -- полковника, а они мне -- Георгия! Пенсион за этот случай имею... А то был еще такой случай...
И следовал еще целый ряд изумительных и невероятных случаев из жизни Федора Затычкина: случай встречи с Лесовихой и Лешим, как он их на блудодействии накрыл, случай -- как нашел клад, который на другой день в собачие экскременты превратился, случай, как он у генеральши в полюбовниках состоял. Последний случай Федя рассказывал всегда выпивши, после привала. Тоже гордился, а когда кто-нибудь из нас делал намек на "вранье", Федя страшно сердился и прибегал к таким доказательствам:
-- А как я узнал, что у ней, у генеральши нашей, на обеих грудях веснушки? Ну объясни! Разя зря женщина покажет?
-- Что же ты красивее полковника, что ли, был? Почему она...