У попа все окна ставнями затворены.
В одном окне через щель огонь светится... Значит, не спит еще отец Варсонофий... Может быть, он думает, почему Никодим не караулит, думает, что спит Никодим...
С неохотой тревожит свои кости старый Никодим, с кряхтением поднимается с порога и тихо шагает к церкви. Бьет в колотушку, и удары ее звонко разносятся в мертвой тишине, отскакивают от затененной мраком ночи стены попова дома, и кажется, что караулят двое: один здесь, а другой где-то далеко, далеко. Загадочно смотрят через железные решетки на старика узкие, длинные окна Божьего дома, и за стеклами их, кажется, совершается что-то непостижимое и великое... Тихо там и торжественно, страшно... Никодим робко смотрит в эти окна и с трепетным благоговением, сняв картуз, крестится и идет дальше.
Спят могилы, спят деревья, спят надгробные памятники... Спят теперь все добрые люди, уставшие за долгий трудовой день. Кому охота идти теперь к мертвым, чтобы отнимать у них последнее загробное добро?.. А был случай: весной кружку с деньгами от церкви отодрали, недавно веночек с могилы у попадьи унесли...
"Бедный ты, разнесчастный человек", -- думает старик о виновнике злого дела, который в слепоте своей не остановил руки перед святынею...
Длинным коридором, меж двух стен старых лип и кленов, медленно шагает Никодим и бьет в свою колотушку, давая знать злому человеку, что он еще не уснул и что ему не спится в эту лунную ночь, полную дрожащих теней и бликов света, яркого мерцания звезд и тихого шепота листвы, в эту странно-задумчивую и величавую ночь...
Вспоминается старику, как он, вот так же, как теперь, ходил с колотушкой по пустынным улицам спящего города... Те же и здесь улицы: есть главная, где спят непробудным сном люди богатые и важные, на могилах которых найдется чем поживиться злому человеку, а есть улицы глухие и забытые, с плохонькими, покосившимися домиками, с длинными, обросшими зеленым мхом и зеленью заборами, с ямами, где живет нужда и страдание и где незачем особенно стучать в колотушку, потому что, кому нужно чужое добро, тот уходит на богатые улицы, с красивыми, как эти памятники и склепы, домами, статуями и колоннами, с широкими, загроможденными серебром и золотом окнами... Живут люди на свете по-разному: богатые с богатыми, важные с важными, бедняки с бедняками-горемыками, и когда падают с неба их звездочки, переселяются сюда... И хотя все люди одинаково перед Богом грешники окаянные, а ложатся всякий поближе к своему, и за гробом остается то же богатство и то же убожество...
Прошел старик по двум главным улицам, а к своему овражку не пошел... Там нет ни памятников, ни чугунных изгородей, ни венков, -- там одни провалившиеся ямы да сосновые кресты без поперечин, да обломки тяжелых необделанных серых камней. Нечего там сторожить... Пусть спят с миром горемыки усталые!
С вечера там долго куковала на рябине кукушка, и ее песня, такая же жалобная и печальная, какою бывает жизнь бедняка-горемыки, плакала над вашими могилами...
Присел старик на лавочку отдохнуть, подымить трубкой... Грех, говорят, этим баловством заниматься... Конечно, -- грех, да как же в миру от греха уберечься?..